За стойкой буфета стояло несколько девушек. Они и были объектом моего пристального изучения. Расплатившись и выйдя на улицу, мы вздохнули свободнее. Луна и звезды купались в светлой зеркальной глади Дунайского канала…
В последующие дни наведывались в «Будапешт» до наступления темноты, что избавляло от неприятного зрелища разгула и создавало условия для непосредственного знакомства с девушками, работающими в кафе. В дневное время они обслуживали посетителей.
Наиболее внимательной и любезной к нам была молодая, черноволосая, довольно привлекательная по внешности австрийка, по имени Инга. Ее лицо показалось мне знакомым. Она каждый раз сразу же подходила к нашему столику и подавала меню. Мы брали кушанья, немного напитков, были друг к другу очень внимательны, даже нежны, и это ее, по- видимому, подкупало.
Вскоре после знакомства с Ингой, я пришел в кафе «Будапешт» около десяти утра один, хмурый, расстроенный.
Подбежавшая Инга сразу заметила перемену.
— Где же фрау? — спросила она.
— Поругались, — сказал, я с грустью, — а как крепко дружили…
Инга озабоченно покачала головой. С того дня она усилила ко мне внимание и считала меня в кафе своим клиентом.
Зарницкого я увидел на следующей неделе, как только он появился в кафе.
Я сразу узнал его, хотя на его голове и не было белой повязки.
Резко толкнув дверь, он почти вбежал в помещение и, послав рукой приветствие девушкам за стойкой, сел в уголке между окном, и входной дверью.
К его столику подошла Инга.
— Как дела, художник? — весело спросила она.
В ответ он приподнял руку и щелкнул пальцами, что, по-видимому, означало — «отлично».
Подав ему кофе и пригладив рукой его волосы, она присела к столу. Между ними завязалась беседа.
Наблюдая за ним, я пришел к выводу, что он был пьян. Выпив кофе, он сразу же удалился…
Поселившись, как это и было условлено, в военном городке в Вене, в одной квартире с капитаном авиации Ковальчуком, я не только сам «заразился» коллекционированием картин, но вовлек в это занятие и своего молодого друга.
В результате наша небольшая квартира постепенно наводнялась недорогими натюрмортами и, к моему ужасу, превращалась в миниатюрную картинную галерею.
Как и следовало ожидать, весть о нашей «болезни» быстро расползлась по всему городку.
Теперь я надеялся, что при появлении продавщицы картин жильцы городка препроводят ее к нам и мы сумеем с ней хорошо познакомиться. — А она, в свою очередь, посетив нашу квартиру, получив убедительное доказательство того, что мы, действительно, интересуемся картинами.
Дальнейшие события не заставили себя ждать.