— Бабочек ловят лепидоптерологи вообще-то… — уточнил Сергей. — Да и когда их еще сюда пришлют-то?
— Лепидо…
— Не смущай старшин академическими знаниями, — хмыкнул Кравченко. — У них от этого может притупиться основной инстинкт — бороться и искать, находить и перепрятывать.
Паукообразный обитатель другого мира оказался неожиданно в центре внимания. По нескольким причинам. Майор жаждал дня отдыха, но получив его и немного выспавшись, маялся непривычным бездельем. Вяземскому надоел справочник, написанный до того бодрым казенным языком, что вызывал сон уже на втором абзаце. Старшина же просто маялся ерундой.
Барсик был отобран у Новикова и выставлен на всеобщее обозрение.
— Подумаешь — диковинный жук, — произнес Кравченко. — Я на полигоне и покруче пауков видал.
— А ведь это не паук, — заметил Вяземский. — У него восемь лапок, но глаз всего одна пара и фасеточные. У него есть клешни и подвижный хвост, но на конце не жало, а захват как у уховерток…
— Я мало что понял, — признался старшина. — Можешь матом объяснить?
— Могу и матом. Но вот надо ли?
— Что ж ты, Серега, с такими мозгами да в военные пошел? — спросил майор. — А еще с золотой медалью школу заканчивал…
— Правда? — удивился Новиков, который в отличие от Кравченко не знал подробной биографии старлея. Да и никогда не интересовался особо, а Вяземский сам был не особо говорлив.
— Было такое. Но давно.
— Так почему в армейское училище пошел?
— Были причины, — уклончиво ответил Сергей.
— Кстати, ты, кажется, единственный, кто ко мне не приходил спрашивать когда на материк можно будет вернуться, — неожиданно произнес майор. — Не то чтобы особо важный вопрос — просто интересно. На это ведь тоже есть причины?
— Есть, — не стал отпираться старлей. — Интересно здесь просто. Не как у нас.
— И не держит ничего с той стороны, да? — понимающе кивнул майор. — Ну да, я и сам рад, что удалось почти что в теплые края на отдых смотаться. И про книжки старые сразу вспомнил — Верн, Майн Рид, Обручев… Другой мир, исследования, приключения… Жалко только, что из этого уже вырос. Майоры не следят на пыльных тропинках далеких планет: звезды на погонах большие — мало совести и любопытства в просветах оставляют.
— Наверное так, да…
Вяземский откинулся назад, упираясь руками в землю и смотря на щербатый лик красной луны, постоянно висящей в чужом небе.
— Иногда… Когда не получается не думать — начинаю размышлять, — произнес старлей. — Не в то время я родился, наверное. Опоздал. Века на два-три — когда уже не осталось неизвестных земель, которые можно разведывать.