Просто стражники-то никуда не делись. Половина из них осталась на воротах, а остальные притворились моим сопровождением. И тот старший, имя которого я тщетно пыталась вспомнить, тоже за беглянкой увязался. Причём он не просто шел, а ещё и пыхтел, да настолько сосредоточенно и важно, что неуместная улыбка, озарявшая моё лицо, становилась шире с каждой секундой.
А потом случилось… ну не то чтоб неожиданное, но в данный момент я этого всё-таки не ждала. Более того, я старалась не допускать даже мысли, ибо мне предстоял предельно важный разговор со старейшинами. Но всё сложилось иначе…
– Астрид!
Да, оклик. И голос, который узнаю из тысячи. Самый-самый лучший голос на свете! Самый-самый родной.
Я обернулась, теряя улыбку и чувствуя, как на глаза набежали слёзы. А когда толпа расступилась, пропуская женщину в белоснежном переднике и строгом накрахмаленном чепце, улыбка вспыхнула вновь.
Мама заметно постарела, но годы её не испортили. Сейчас, несмотря на напряженное изумление, она была очень красива.
– Астрид!
Мама рванулась навстречу, а я успела сделать лишь шаг. При этом пришлось отпихнуть не в меру ретивого стражника и рявкнуть на второго. Зато дальше – всё. Никакого конвоя, никакого Рестрича, и никаких старейшин. Мир перестал существовать.
Я окунулась в тепло крепких объятий и умопомрачительный аромат сдобы и яблок. Это было так необыкновенно, так волшебно, что захотелось остаться в этом моменте навсегда. Здесь и сейчас я была в полной безопасности, я была дома. Это чувство искупало все предстоящие мерзости.
Одно печально – мерзости случились чуть раньше, чем думалось. Просто старейшины не стали дожидаться, когда доберусь до ратуши, и устремились навстречу. Вот они-то момент встречи с мамой и поломали…
Нет, никто из них не проронил ни слова, но приближение незабвенной троицы в составе Дурута, Нила и моего бывшего учителя Ждана, я ощутила кожей. Увы, это был настоящий мороз, и даже по-летнему жаркое солнце от этого холода не спасало.
Мама, видимо, тоже почувствовала, потому что практически сразу отпустила. Мы обе повернулись, и… И вот теперь старейшины соизволили заговорить.
– Ну надо же, – сказал Дурут. – Надо же, и впрямь вернулась.
– Да, я тоже до последнего не верил, – хмыкнул Нил.
А Ждан, в чьих волосах в самом деле седины прибавилось, шумно выдохнул, сложил руки на груди и окинул долгим усталым взглядом. Он же спросил:
– Всё настолько плохо?
Вопрос адресовался мне, но я смысла не поняла. Недоумённо приподняла брови, чтобы тут же услышать пояснение:
– Ты без вещей, Астрид. Следовательно, ты бежала, причём быстро. А быстро только от очень серьёзных неприятностей бегают. Вот и спрашиваю – всё настолько плохо?