Где-то вдалеке цокали сапоги по каменному полу. Размеренные и нудные. Это ходил надзиратель. Слабые голоса и звяканье ключей. Павел вздохнул и осторожно постучал костяшками пальцев по двери. Выждав минуту, Клюфт снова стукнул. Но никто к его камере не подошел. Тогда Павел начал барабанить сильней. Удар за ударом. Он осмелел и бил в металлическую перегородку что есть силы. Но и это не привлекло внимания надзирателя. Клюфт разозлился. Он развернулся к двери спиной и начал долбить по ней ногой. Удары были такими громкими, что Павлу показалась, его слышит вся тюрьма! На этот раз, на вызов все же откликнулись. К камере подошел человек. Было слышно, что он стоит в нерешительности. Наконец надзиратель отодвинул маленькую перегородку на круглом отверстии и посмотрел в глазок. Павел отошел назад и сел на стул.
– Ты чего долбишь? – рявкнул из коридора недовольный тюремщик.
Клюфт пожал плечами и миролюбивым голосом сказал:
– Так это, понимаете. В туалет охота.
– В туалет говоришь? Из-за этого и долбишь?
– Ну да. Пора бы как. Я же не могу… тут… писать, – попытался пошутить Павел.
Но надзиратель шутки не понял, а если и понял, то своеобразно. Он вставил ключ в замок. Прежде чем открыть дверь, грубо спросил:
– А ты в штаны не пробовал?
Клюфт улыбнулся. Он не видел лица этого человека. Лишь его глаз. Вернее, что-то темное, припавшее к маленькому круглому отверстию глазка. Павел попытался представить, как выглядит надзиратель. Но не успел. Замок щелкнул и в проеме появился огромный мужик с черными, как смоль волосами, большим носом и пухлыми губами. Его маленькие глазки недобро бегали.
– Значит, говоришь, в туалет хочешь? Значит, в штаны не пробовал? Вот сейчас попробуешь!
Надзиратель из-за спины достал большую палку и наотмашь ударил Клюфта по груди. Павел попытался закрыться руками, но не успел. Удар еще удар!
Бац! Бац! Клюфт повалился на пол. Надзиратель склонился над ним и методично осыпал его ударами. Клюфт стонал, стиснув зубы, катался по бетонному полу. Надзиратель бил жестоко. Он даже что-то приговаривал. Но слов Павел не расслышал. Клюфт почувствовал, что больше не может терпеть. Мышцы, сдерживавшие мочу в пузыре, расслабились и горячие струи потекли по ляжкам. Надзиратель продолжал осыпать его тело ударами. Тюремщик остановился, лишь, когда увидел темные пятна мочи на полу.
– Ну вот, а говоришь, в штаны не можешь! Вот оно как! Нассал ведь! И водить никуда не надо! А может, ты еще по большому запросишься? Так я добавлю! Обосрешься! – со злорадством пробормотал надзиратель.
Павел заплакал. Он плакал как ребенок, навзрыд! Тюремщик пнул его и, повернувшись, вышел из бокса. В коридоре он наставительно крикнул, закрывая дверь ключом: