— А я ему дам половину своей чашки кофе, — сказал Максим и очень меня этим растрогал. Мы обнялись и расцеловались опять. Все-таки это была моя кровь, хотя и по отцу только. Я все мечтал написать большую сагу «О клане» и только думал, где я возьму на это деньги и время. (Оказывается, уже — не «место и время».) На сагу ушел бы год, даже вчерне.
— Тайка, хочешь куснуть бутерброда? — спросил Максим.
Он не деликатничал особо.
— Нет, Максим, спасибо.
Я подумал, что это полный мудизм — сидеть посреди Германии трем взрослым людям и быть голодными.
Я бы уехал сейчас, если бы не родственники, которые собирались для встречи со мной.
К восьми вечера они стали съезжаться. Патриарх нашего поколения Георгий, напоминающий чем-то «коренного» акробата в четверке, стоящей на его плечах, сгреб меня и задушил в объятиях.
Мы не виделись пятнадцать лет. Он был последний, кто напоминал мне отца: я поцеловал его гладковыбритую щеку. Как у папы… Приехали еще несколько двоюродных братьев, с женами, с детьми. Даже приехала молодая новая родственница из К***, вышедшая замуж за одного из троюродных братьев, который окольными путями добирался в Германию. Все бежали из Империи куда глаза глядят. А некоторые — еще дальше. Кого я никогда не видел, звали Елена. Максим представлял мне новых родственников и детей, и начиналось познание друг друга. Всего собралось человек двенадцать. Я даже не представлял, что так разрослась наша семья на почве Германии.
Я подарил Оскару его виски, и он отвел меня в сторону.
— Какие планы, Алешка?
— Боевые. Если нетрудно, с утра, когда проснешься, съездить в город, чтобы я нашел какой-нибудь пансион или гостиницу, на неделю.
— Ты можешь жить у меня, никаких проблем.
Я чуть не поперхнулся.
— Спасибо. Во-первых, даме, я думаю, будет удобно…
— Кстати, неплохая телка, — перебил он.
— Во-вторых, у тебя тут своя девушка, да Максим сутками не вылазит.
— Это точно! — Он улыбнулся.
— Единственная просьба, найди что-нибудь с небольшой кухней, на рестораны и бары…
— Я знаю одно неплохое место. Договорились.
Больше в этот вечер мы ни о чем не разговаривали.
Стол был голодный. И мои старшие родственницы затеяли жарить картошку, чтобы накормить (хотя бы) Таю и меня. Максим всегда хотел есть, так что он включался в любую еду автоматически.
Зато виски и водка лились рекой, все привезли с собой по бутылке. Надеясь, что… К десяти вечера у меня уже плескалось в голове и я начал всех фотографировать — на память. За Таей ухаживал Оскар. «Моя лапка, — говорил он, — что тебе налить?» Тая перепила его легко.