— Оскарик сказал, что вы пишете книги, — вставила вежливо Виана. Моя грядущая родственница.
— Иногда.
— Я очень люблю читать.
Ну, слава Богу.
— Я как раз привез ему по экземпляру.
Я достал книги и подарил ей огромную коробку шоколадных конфет. Кузену я привез бутылку шотландского виски двенадцатилетней выдержки.
В германщине у них стало модно пить виски, а не водку. От водки «болела голова». Как сообщил мне неединоутробный брат Максим. Но то количество водки, которое он выпивал, — от этого заболела бы голова и у гиппопотама.
Она рассматривала книги.
— Может, вы хотите выпить чаю, пока я приготовлю что-нибудь?
Тая вежливо согласилась, попросив чашку кофе. Я отказался, сославшись на разницу во времени.
В доме Оскара я чувствовал себя очень скованно, как в клетке. Из которой мне хотелось вырваться на волю. Когда он жил в городе О*** пять лет назад и меня занесло к нему на неделю (я прилетел, чтобы повидаться с его папой, моим дядей, который все еще жил в Империи), между нами случилась пара очень неприятных инцидентов, которые я не хотел, чтобы повторялись.
Тая взяла одну из книжек и стала читать первые страницы, сев в кресло. Я оценил ее деликатность — она не хотела мешать нашему общению с Вианой, витал слух, что Оскар собирался на ней жениться. То ли она настаивала, так как была в положении.
Наконец и Максим проснулся. Те же, явление второе.
— Алешик, ты уже приехал?! Как это так это!..
— Ты уже не помнишь, что встречал меня с утра?!
— Разве? — Он обнял меня и поцеловал. Когда-то я любил своего брата, как Бога. — Сюсай, отчего так болит голова?
Тая улыбнулась краем рта, читая.
— Виачка, а пожевать у нас ничего не найдется?
— Я делаю кофе для Таи.
— И я его с удовольствием приму. Даже в двойном размере и с каким-нибудь «бутер-в-ротом»!
Виана ничего не ответила.
— Алешик, а чего ты такой грустный?
— Без созерцания твоих стройных глаз и фигуры.
— О, это твоему горю легко помочь. Сейчас развеселю, дай только поесть! А разве бывают «стройные глаза»?
— Нет, но стройные фигуры — бывают.
Тая подняла голову:
— Раз говорит писатель, — значит, бывают. И еще как!
Мы взаимно улыбнулись.
— У нее тонкое чувство юмора. А вот и кофий! Его дыхание прекрасно. — Максим потянул ноздрями.
— У нее профессия такая — театр Иронии. Должна по долгу…
— Быть юмористкой, — сказал Максим, и Тая пересела к нам, к мраморному журнальному столику. Максим уже ломал бока бутерброду.
— Алешенька, а что же вы будете, вы ведь с утра ничего не ели?
Виана поняла намек и сказала, что дома ничего нет, но скоро приедет Оскарик.
Он, видимо, должен был заменить мою еду.