— А там одна пьянь забубенная, так надо понимать?
Джим освободился от упаковок с пивом и сунулся на кухню, привлеченный разговором. Вид его не предвещал ничего хорошего.
— Я так не говорила, папа. Просто мне в паб идти неохота. Я лучше дома посижу.
Она сделала вид, что поглощена булькающим содержимым кастрюли на плите, надеясь, что они отстанут. В крошечной кухоньке она была как в ловушке, хотя открытая во дворик дверь хоть чуточку помогала ослабить невыносимый пивной дух, исходивший от обоих мужчин. Но лето на исходе, а потом пройдет и праздник Столетия, и больше не будет работы в пасторском доме, и незачем будет туда ходить — вот тогда она действительно окажется в ловушке… в ловушке…
— Ах, тебе шахтеры не по душе, так что ли?
— Поостынь, Джим, она этого не говорила. — Девушка чувствовала близость Мика, ноздри ловили его запах; он подступил почти вплотную к ней.
— Так ты ничего не имеешь против шахтеров, Алли?
Его руки воровато коснулись ее бедер, она круто повернулась, и кипящие капли соуса с ложки, которой она помешивала в кастрюле, нарисовали дугу на его рубашке.
— Хочешь это в рожу? — прошипела она.
Он отшатнулся, со злостью и испугом.
— Полегче, полегче, доченька!
Удар кулака отбросил ее к стене.
— Попридержи язык, когда говоришь с моими друзьями! — взревел отец; лицо его побагровело от ярости. — Научись принимать гостей, а то я покажу тебе, где раки зимуют! — Второй удар пришелся по другому уху. — Пора, видать, тебя поучить уму-разуму, как я твою матушку чертову учил. — Тяжело сопя, он набычил шею, словно боксер, готовый к новому раунду.
— Да брось, Джим, не горячись!
Мик не был настолько пьян, как казалось.
— Пошли-ка лучше сядем да подождем, пока Алли все приготовит. Ты мне, кстати, еще не рассказывал, о чем ты там с Уилкесом говорил сегодня? — Схватив старика за руку, он потащил его через боковую дверь во дворик, подмигнув Алли перед уходом.
— Ты не будешь против, если я к чаю останусь, Алли, о’кей?
На кухне пасторского дома стояла обычная тишина; две женщины убирались и мыли посуду после завтрака, но сегодня мирная дружественная атмосфера словно куда-то улетучилась. Нервозность Джоан выдавали побелевшие костяшки пальцев, яростно терших и без того чистую плиту, некогда открытое и милое лицо Клер приняло выражение отчужденности, свойственное ей последнее время. Джоан снова вернулась к причине разногласия.
— Мне это не нравится и все тут!
— Но ты никак не можешь мне объяснить, чем она тебе не нравится? — усталым голосом произнесла Клер.
Джоан закусила губу. Это была правда. Она не могла сказать Клер даже намеками про те тысячи мелочей, которые пугали и настораживали ее. Ну да, она видела Алли Калдер в машине с Полем. Но, может, он ее просто подвозил из чистой любезности, по-соседски. И как могла она сказать Клер, что инстинктивно чует в Алли соперницу, если не предъявляла никаких прав на Поля, если он никогда, несмотря на все ее усилия, не проявлял к ней ни малейшего интереса как к женщине. Она готова была заплакать от всего этого.