— Я помнил, что в списке членов экипажа, захваченных пиратами, была одна девушка, — объяснил капитан. — Однако никакой ее одежды здесь нет. Да и быть не может — ведь по мусульманским законам женщина не может жить в одном помещении с мужчинами; они этот принцип строго соблюдают. Значит, эта девушка, Настя Малеванная, жила в другой хижине. Однако этот Шариф об этом нам не сказал — попросту обманул. И вообще он что-то темнит. Я ему приказал провести нас в тот дом, где жила Настя.
Они вышли наружу, миновали несколько домов и остановились еще перед одной хижиной, у дверей которой стояла пожилая сомалийка. Шариф объяснил ей, что это «друзья Настии» и они хотят осмотреть место, где она жила. Однако сомалийка упрямо замотала головой и загородила вход.
— Она говорит, что мужчинам нельзя на женскую половину, — перевел Анисимов слова хозяйки дома. — И тут она права — таков обычай. Ладно, попробую ее уговорить. Скажу, что мне надо только забрать Настины вещи.
Он обратился к сомалийке, прося разрешения и все время почтительно кланяясь. Видя уважительное отношение «араба», пожилая женщина смягчилась и начала что-то объяснять, указывая при этом на Шарифа. Анисимов что-то у нее переспросил, женщина пустилась в объяснения.
Тут Лавров заметил, что лицо их проводника при этих словах женщины исказилось; внезапно он сорвался с места и пустился наутек. Однако майор в несколько прыжков догнал его и повалил на землю.
— Так, теперь объясни мне смысл этой погони, — потребовал он у подбежавшего капитана.
— Когда я попросил у хозяйки, чтобы она отдала мне Настины вещи, — сказал Анисимов, — она ответила, что все вещи забрал Шариф. И он увел Настю сразу, как только началась стрельба.
— Ага, кажется, нам есть о чем спросить этого сына саванны, — сказал Батяня. Он рывком поднял сомалийца, поставил его на ноги и жестко потребовал: — А ну, давай, проводи нас в то место, где ты спрятал девушку! И не юли, а не то в землю закопаю! Давай, капитан, переведи ему мою почтительную просьбу.
Анисимов перевел слова майора. Шариф ответил, что он проводит, прямо сейчас покажет это укрытие.
Они вышли за деревню и направились к стоявшей на отшибе хибарке. Она производила впечатление полностью заброшенной: дверь еле держалась, прямо на окне росла трава. Шариф открыл дверь. Поначалу хижина показалась пустой, но затем разведчики разглядели сидевшего в углу на корточках человека. Кто это, узнать было невозможно: сидевшего закрывал огромный платок.
— Настя! — позвал Лавров. — Это вы?
Трудно описать перемену, произошедшую со скрючившимся в углу силуэтом. Человек распрямился, сбросил платок, и разведчики увидели девушку с опухшим от слез лицом. Не веря своим глазам, она глядела на троих друзей, переводя взгляд с одного на другого. Затем, зарыдав, девушка бросилась к Лаврову и крепко его обняла.