– Так точно, господин следователь, – сверкнул глазами ротмистр.
– Какие отношения вас связывали?
– Никакие, – лаконично отрапортовал горец.
– Давно служите в конвое Великого князя?
– Переведен после чистки рядов Императорского конвоя. Там оставили только терских и кубанских казаков. А я хоть и с Терека, но по крови дарган.
– Так-так. Имеете ли дисциплинарные взыскания?
– Никак нет, господин следователь. Служу верой и правдой Царю и Отечеству.
– Что вы можете сказать о покойном?
– Ничего хорошего, – отрезал ротмистр. – Зеленый юнец, не нюхавший пороху. Слишком много о себе мнит. Воображает себя неотразимым.
– Все это в прошедшем времени, – напомнил ему следователь. – Вы испытывали к покойному неприязненные чувства?
– Испытывал, – признался Золлоев. – Мне не нравилось, что он пытался обратить на себя внимание одной барышни.
– Мадмуазель Муромцевой-старшей?
– Так точно. – Ротмистр подергал себя за черный острый ус. – Вам и это известно? Хотя, конечно, вы уже всех допросили...
– Но вы, насколько я понимаю, в браке, – осторожно пошел дальше следователь. – И мадемуазель Муромцева вас не должна интересовать...
– Аллах разрешает иметь много жен, – сказал смущенно Золлоев, – а барышня мне показалась грациозной, как горная козочка... Будь моя воля, украл бы ее... так у нас на Кавказе принято.
– А если б на вашем пути встретился соперник?
– Убил бы его! Вот этим самым кинжалом! – хлопнул себя по боку ротмистр.
Карл Иванович выдержал многозначительную паузу.
– Кстати, не позволите ли мне взглянуть на ваш кинжал? – спросил он как можно безразличней.
Золлоев сверкнул глазами, выдернул из ножен клинок и протянул его Карлу Ивановичу – клинок был блестящим и длинным, рукоятка его имела серебряные накладки и причудливый растительный узор. Вирхов внимательно осмотрел узор с обеих сторон, затем и клинок, но змеек на нем не обнаружил. Стилизованные ветки и причудливые спирали он уже встречал на кинжале, которым была убита мадемуазель Ляшко.
– А что вы можете сказать вот об этом? – Вирхов вытащил из ящика стола стилет, прервавший жизнь кокотки, и положил на стол рядом с кинжалом ротмистра.
– Это подделка, – решительно заявил ротмистр, скользнув взглядом по кинжалу. – Не кубачинское. И форма не та, и узор, хотя и похож на кубачинские: есть и «тутта» – ветви, есть и «мархараи» – заросли, но не кубачинская чеканка, Фальшивка.
Вирхов и сам видел, чем кинжалы отличаются друг от друга, но слишком большой разницы в убранстве рукоятей не находил.
Тяжело вздохнув, он вернул кинжал хозяину, затем выдвинул ящик, взял стилет, которым был убит Тугарин, и протянул его ротмистру.