– Старшую, разумеется! – Актер был явно обижен. – Я не скрываю, что восхищен ею! Из нее могла бы получиться настоящая примадонна. Правда, пока слишком тощенькая, но когда формы ее округлятся, ей не будет равных.
– Получается, что и вы могли убить Глеба Тугарина. Из-за ревности, например, – язвительно заключил следователь.
– Никого я не мог убить, – огрызнулся актер, – тем более из-за женщины. Я не собираюсь встречать двухсотлетие Петербурга на каторге. У меня есть более привлекательные планы. Вы еще услышите мое имя, оно будет греметь по всей стране. Думаю, Государь пожалует меня титулом и наградит орденом. Вы еще увидите меня на посту директора Императорского театра...
– Ладно-ладно, – прервал его Вирхов, – довольно. Спасибо за то, что пришли. Ваши показания чрезвычайно полезны. – Он встал из-за стола и, подойдя к Иллионскому, взял его аккуратно за рукав, пытаясь придать посетителю направление движения – на выход.
Когда дверь за владельцем антрепризы «Аполлон» закрылась, Карл Иванович отер платком лоб. Что за мука – разговор с человеком творческой профессии, страдающим манией величия! Определенно надо включать в штат каждого театра психиатра. Драмы и трагедии разрушительно действуют на психику – выветривают остатки и так небогатого рассудка в русском человеке. Он, видите ли, не думает! Это не его профессия! Да в самом деле, хватит ли у него ума для убийства? Способен ли такой пустышечный человек продумать преступление и не попасться? Впрочем, можно глянуть и с другой стороны – преступления по глупости тоже бывают, и раскрыть их еще труднее. Именно потому, что замысла никакого преступник не имел, следователю разгадывать нечего.
Не более десяти минут удалось следователю побыть в тишине и покое. И затем в его кабинете появился ротмистр Золлоев.
– Ротмистр Золлоев по вашему приказанию прибыл! – отрапортовал он от двери и вытянул руки по швам.
– Вольно, господин Золлоев, вольно, – раздумчиво протянул Карл Иванович, издалека разглядывая экзотического гостя. – Прошу вас входить и присаживаться.
Ротмистр прошагал ровным строевым шагом к столу следователя и опустился на стул. На голове его была меховая шапка, синий с красным мундир обтягивал ладную фигуру, на плечах поблескивали вензеля, выложенные серебряным шнуром. На поясе висели шашка и кинжал – и то и другое в ножнах.
– Итак, Заурбек Теймуразович. Вы позволите называть вас по имени и отчеству? – Дождавшись утвердительного кивка, Вирхов продолжил:
– Мы побеспокоили вас в связи с убийством Глеба Васильевича Тугарина. Вам известен такой человек?