Когда его язык в последний раз скользит по моим губам, и он отстраняется, я тянусь за ним, мое тело напрягается, но веревки удерживают крепко. Тоска поглощает меня полностью. Каждое прикосновение его рук, развязывающих веревки разливаются во мне приятным теплом. Эйфория, это все что осталось от меня, все сдерживающие меня путы исчезают, и я падаю в крепкие объятия Колтона.
Прохладная простыня охватывает меня, ее гладкость приятно успокаивает мою чувствительную кожу. Мы лежим в постели, его руки все еще обнимают меня, даря спокойствие и утешение. Мое сознание медленно ускользает в царство сна. Но прежде чем полностью раствориться в объятиях Морфея, я чувствую прикосновение чего-то грубого к моим запястьям…легкий поцелуй в губы… теперь я свободна от всех кошмаров.
СЭДИ
Тяга никогда по-настоящему не исчезает. Прямо сейчас я смотрела на небольшой бассейн в жилом комплексе Колтона, расположившись на балконе, одетая в его огромную футболку, защищающую меня от непогоды. Я готова убить за сигарету.
Я снова бросаю взгляд на экран телефона, где вижу четыре пропущенных звонка от Куинна и один от Эйвери. Я не могу скрываться вечность, но сейчас, когда все кажется настолько запутанным, нереальным, я не уверена, что произойдет дальше. Я должна рассказать Куинну все, что знаю, потому что больше не могу одна работать над этим делом. И не уверена, что хочу.
Внезапно я ощутила тот страх, на который у меня не было причин, - страх потери. В моей жизни есть вещи, а также люди, которых я боюсь потерять, если не справлюсь с этим. Но время решает все. У преступника - нашего субъекта - есть план. И я являюсь частью этого плана. Мое время нужно синхронизировать с его временем, я не могу ошибиться. Он зацепил меня. И если это его конечная цель, тогда он готов сделать следующий шаг. Я потратила не один год на изучение и анализ таких людей, как он, частенько выстраивала схемы действий преступников. Он чего-то хочет от меня - благодарности, содействия, может даже и меня - и он не остановится, не удовлетворив свою жажду.
Ночной ветерок приподнимает низ моей футболки, обдувая влажной от дождя прохладой воспаленные участки плоти. Я одергиваю края и ощущаю жесткое трение веревки по моему нежному запястью. Подняв руки, я поддеваю пальцем веревку, ту, которой Колтон связал меня, перед тем как я заснула. Не знаю, для чего он оставил ее на моих запястьях, и что она обозначала, может знак его привязанности, своего рода ярлык, метка. В любом случае, посыл понятен: я принадлежу ему.