«Фортуна» угасла, как и надежда на то, что можно спокойно разобраться в распоряжении хозяина «Эсмиральды». Интересно, как господин Гридман представляет себе ситуацию, когда Хосе-Луис оголит все счета клиентов, чтобы наскрести мешок денег и отправиться на аукцион. Он никогда не любил этих выскочек из дома «Кристис», которые монополизировали рынок антиквариата совместно с домом «Сотбис». За два с половиной века они раскрутились до миллиардного годового оборота. Раньше они вообще считались закрытыми клубами для аристократов, а теперь берут деньги у всякого, кто предложит больше. Ну, что это, скажите, за профессия такая, – повертеть в руках старую куклу или картину и задумчиво сказать – начнем торговать с пяти тысяч. Конечно, найдется какой-нибудь безумный русский, который предложит сто тысяч. Ну, чтоб не торговаться.
И хотя домом «Кристис» сейчас владеет французский миллиардер Пино, с ним уже ведет переговоры шейх Катара, чтобы перекупить столь прибыльное дело. И что такое, скажите мне, Катар? Маленькая колония Англии на берегу Персидского залива, получившая свободу меньше полувека назад. Но. У них газа почти столько же, сколько в России. Теперь можно скупать все на свете. Куда катится мир!
Влахель потянулся было за сигаретой, но передумал и отправился к бару, плеснуть себе виски. Он не любил людей, которые пили чистый виски безо льда, равно как и американцев, прибавивших лишнюю букву в написании шотландского названия напитка. Ну, гонят они свой виски из кукурузы и называют его Бурбон. Да, пожалуйста, кто спорит! Посмотрел бы кто на кельтов, изготовлявших сей благородный продукт много веков назад и называвших его «напитком жизни», если сегодня ему дали бы попробовать виски из Японии или Америки с лишней буквой в названии. Это что угодно, только не шотландский виски. Святая дева! Хорошо, хоть русские ничего кроме водки не пьют и не производят.
Кусочки льда, постукивая о стенки хрустального стакана с виски, соглашались с мыслями Влахеля своими тонкими голосами. Да, было о чем подумать директору «Эсмиральды», и виски мог бы оказать неоценимую услугу в этом процессе. Обычно Мартинес-младший не прикасался к алкоголю, если дело касалось финансовых вопросов, но тут решение было, скорее, политическим. Ему очень не хотелось терять место директора преуспевающей компании, которая вышла на уровень миллиардных сделок, но и выполнять прихоть русского любой ценой он не желал. Нужно было выработать стратегию поведения на аукционе, который состоится через неделю. Конечно, Влахель соберет солидную сумму для участия в торгах. Конечно, он познакомится с правилами и даже посмотрит прямую трансляцию одного-двух аукционов. Благо, в доме «Кристис» их проводится около пяти сотен в год на десяти торговых площадках по всему миру. Это все не вызовет проблем, но как обозначить максимальную сумму, за которую он не должен переступать в торгах? Хосе-Луис привык планировать финансовую работу по рискованным сделкам в неких рамках. Всегда можно очертить для себя разумные пределы, вне которых теряется смысл операций. А как быть, если такой границы нет!