На что там смотреть? Двадцативосьмилетняя женщина, которая едва проснулась и еще не пришла в себя (а может, никогда и не придет в себя). Волосы хороши, это гордость Беверли. Пышные, рыжевато-коричневые, они свисали до плеч, жаль только, что она рыжая, это огромный недостаток. Беверли мучилась проблемами всех рыжеволосых людей: веснушки, белая кожа, не принимающая загара. Она обгорала, покрывалась волдырями и облезала, а потому давным-давно отказалась от попыток хоть чуть-чуть загореть. Солнце пресекало все ее усилия, лишь увеличивая количество веснушек, как будто у нее своих не хватало.
В юности веснушки доставляли ей массу хлопот, и однажды она тайком, за спиной у матери заказала по почте лосьон, который, как обещала реклама, при постоянном применении гарантировал уничтожение нежелательных коричневых пятнышек. Лосьон рекламировался на последних страницах яркого киножурнала, который специально купила, чтобы прочесть статью о счастливом браке Элизабет Тейлор и Майкла Уайлдинга. Беверли считала Элизабет Тейлор с ее темными волосами и кожей без веснушек самой красивой женщиной в мире. В то время она думала, что любая девушка без веснушек уже счастлива, а такие красавицы, как Элизабет Тейлор, счастливы вдвойне. Последующие события ясно показали, сколь мало один человек знает о счастье другого человека, кем бы он ни был.
Борьба с веснушками не увенчалась успехом. Лосьон вызвал зуд, да и запах у него был странный. Резкий запах уксуса. Однажды мать спросила, чем это она пользуется и зачем. В приступе паники Беверли сказала, что это новый состав для очистки кожи, который ей порекомендовала лучшая подруга. Он глубоко проникает в поры, предотвращает угри и вдобавок очень полезен, поскольку содержит витамины.
— Витамины! — презрительно фыркнула мать. — От тебя несет дешевой салатной приправой.
Беверли боялась красивой матери, конечно, не такой красивой, как Элизабет Тейлор, но тоже брюнетки. Веснушки не досаждали матери, ее гладкой коже самого красивого оттенка: ни светлой, ни темной — можно было позавидовать. Есть вещи, которых не изменить. Беверли тогда с болезненным чувством вынуждена была признать неизбежность и неизменность многих вещей. Это было чувство крайней безнадежности. Не важно, чем будет заниматься в жизни, не важно, кем она станет или не станет, не важно, будет ли счастлива или нет, любимой или нет, богатой или бедной, все не важно, потому что веснушки у нее останутся до самой смерти.
— Уходи! Уходи! — заверещал снизу, из музыкальной комнаты, попугай.
Он знал только это слово. Питер купил птицу несколько месяцев тому назад, даже не предупредив об этом Беверли. Таков был Питер. Однажды он просто приехал домой с клеткой, в которой трепыхался попугайчик.