— Да тут, собственно, и рассказывать нечего. Раньше я был солдатом, легионером Ирландского батальона. Теперь промышляю охотой на пушного зверя в Арканзасе.
— А что это — охота на пушного зверя? Я ничего не знаю об этом занятии.
— Я ставлю капканы или просто отстреливаю зверей. шкурки которых потом можно продать. Ондатры, выдры, лисы, еноты, выхухоли… Их мех очень высоко ценится.
— А кто покупает шкурки?
— Одна компания. Она отправляет шкурки в Европу, где из них шьют шубы для состоятельных дам. Вы же недавно приехали из Англии. Неужели не видели там знатных леди в великолепных мехах?
— Что-то не припомню, — после недолгого раздумья ответила Сара. — Я уже говорила вам, что не имела доступа в высшее общество. Миссис Олгуд никогда не носила роскошных шуб, драгоценностей и тому подобного.
— Очень может быть, — кивнул Шон. — Насколько я знаю, меха в основном отсылают в Париж и другие европейские столицы. Англичане — строгая нация. Они не любят роскошествовать. Конечно, я не имею в виду королеву и двор. — Его ленивая усмешка вдруг превратилась в сияющую улыбку. — Но помяните мое слово: пройдет каких-нибудь двадцать-тридцать лет, и бассейн Миссисипи станет крупнейшим центром добычи пушнины. Особенно район. прилегающий к горам. Я слышал, там зверь не переводится. — Шон выбил трубку и поднялся. — Пора в путь, моя милая. — Он протянул ей руку.
— Почему вы; едете ночью? — спросила Сара, стиснув зубы, чтобы не застонать. Она была еле жива от усталости.
— По двум причинам. Во-первых, ночью прохладнее.
Во-вторых, вокруг полно недоброжелателей.
— Недоброжелателей? — У Сары замерло сердце.
— Я имею в виду индейцев. Натчез и чикасава видели много зла от белого населения Луизианы и теперь мстят. За последние пятьдесят лет здесь было несколько кровопролитных войн между туземцами и поселенцами. Индейцев выгнали с той земли, где они жили веками. Они вынуждены скитаться и не упускают случая, чтобы напасть на торговый караван или на одинокого путника. Ночью они не так смелы — их боги запрещают воевать в темноте. Но далеко не все из них набожны, поэтому я никогда не расстаюсь с моей «Кэти». — Он ласково погладил приклад ружья.
— «Кэти»? — удивленно переспросила Сара. — Вы называете так ружье?
— Да.
— Но почему? :
— Я и сам толком не знаю. Наверное, потому, что жизнь человека в этих краях во многом зависит от того, насколько надежно его ружье. Кроме него, у меня есть пара пистолетов и охотничий нож, но для ведения боя на расстоянии годится только ружье. Если приходится защищаться или нужно раздобыть еду, пистолетами не обойдешься.