Это чувство было другим. Мне оно нравилось. Как бы это ни было, она была теплой и мягкой, но очень маленькой, хрупкой в моих руках. Мне сразу же захотелось прижать ее к себе, чтобы окружить безопасностью — защитить ее от всего, что могло скрываться в темноте.
Должно быть, я уснул, потому что ничто из этого не имело смысла. Но я и не мог спать, потому что у меня никогда не было снов о тепле, удовольствии и женском теле, прижатом ко мне. Я видел сны о крови, смерти и боли.
Странный звук был в этом сне, если это был сон. Я не мог выдержать его. Это был постукивающий, шлепающий звук. Я открыл глаза, чтобы посмотреть, что это было, но они сразу же закрылись обратно, так и не успев сфокусироваться на окружающем. Было легче оставаться на месте и держаться за... это тело... эту женщина... за... Рейн. Это была Рейн. Вот кого я обнимал. Если бы я только смог выяснить, что это за чертов капающий шум, я смог бы вернуть немного здравомыслия. Воспоминания об одном из моих приемных родителей, взявшем меня в поход вместе с двумя другими мальчиками, крутились у меня в голове.
До лагеря мы добрались пешком, установили навес и затем провели следующие три дня, играя в карты, сидя на влажных спальных мешках. Мы даже выкопали траншею вокруг палатки, но это не помогло, и все затопило. Звук был раздражающим, и все закончилось тем, что я ударил одного из детей за то, что его грязные ноги побывали на моей подушке. Когда мы вернулись обратно в цивилизацию, я был отправлен обратно в приют.
Я повертел головой из стороны в сторону, наслаждаясь тем, как ее волосы щекочут меня под подбородком. Некоторые пряди застряли в моей бороде. Было хорошо, слишком. Я почувствовал свет и... ну... что-то вроде счастья, с которым я действительно не знал, как обращаться. Она чувствовалась прекрасно рядом со мной, и я хотел, чтобы она там и оставалась. Возможно, это была попытка выразить счастье, которая заставила меня осознать, что что-то тут было не так. Это мог быть тот постукивающий, шлепающий, капающий звук. Он, казалось, стал громче. Дыхание Рейн звучало не равномерно, и ее сердце билось ужасно быстро для спящего человека. Рейн нуждалась в чем-то — в чем-то важном. Мне необходимо было понять, что это за странный, напоминающий о лагере звук, и вспомнить в чем нуждается Рейн. Ее имя натолкнуло меня на простой ответ для этих двух вопросов.
— Дождь.
Я ударил руками по дну плота, а мой разум стремительно сфокусировался. Если система сбора работала нормально, то дождь должен собираться с верхней части плота. По идее мы уже должны иметь питьевую воду. Рейн была необходима вода. Она умрет, если не получит ее, но мышцы на моих руках стонали и сопротивлялись мне, отказываясь меня держать.