— В гостиницу!
…Хайнц Шталле никогда и ничего не забывал. А уж обиды — пусть даже самые мелкие и пустячные — помнил всю жизнь и никогда и никому не прощал. Хотя мамочка, ревностная католичка, и учила в детстве, что врагов непременно нужно прощать, любить и даже подставлять им левую щеку, если тебя хлестнули по правой. Именно по правой щеке милая мамочка и ударила маленького Хайни, когда он с детской непосредственностью поинтересовался ответами на некоторые религиозные вопросы. Мамочку маленький Хайнц, конечно же, простил… но о пощечине помнил и больше подобных вопросов не задавал, хотя с возрастом их становилось все больше… А почему Бога никто не видел? А почему Бог допустил, чтобы у фрау Берг, жившей по соседству, умерла маленькая хорошенькая Кристина? А почему получилось так, что сам Хайни целый месяц усердно молился, но так и не получил новенького велосипеда с блестящими спицами, о котором грезил днем и ночью?
Потом Шталле окончил школу, затем университет, стал сначала бакалавром, а немного позже и магистром истории и узнал много такого о святой католической церкви и ее друзьях, соперниках и недругах во всем мире, что со временем перестал задавать глупые вопросы даже себе. Он давным-давно понял, что любая церковь — это просто бизнес, а настоящая вера в Спасителя и все остальное — это великое таинство, открывающееся лишь для немногих, поистине чистых сердцем и душой. Да, они есть среди нас и даже среди священников, но… «имя им — не легион». А если даже наместники и посредники Его не смущаются, когда продают и покупают все и вся, от простой свечки до многомиллионной недвижимости, не исключая порой и самое бессмертную душу, то что уж говорить о простых грешных?!
Археолог Шталле заработал себе кое-какое имя в научном сообществе и довольно быстро освоился в определенных кругах, где крутились подозрительные личности с туманным прошлым и неважной репутацией, торгующие антиквариатом, артефактами всех разновидностей и вообще решительно всем, что только могло стоить хотя бы мало-мальски приличных денег. А деньги в этих самых кругах крутились огромные!
Почти любая серьезная историческая находка — если это, конечно, не редчайшая удача, выпадающая иногда при обычных раскопках вроде новгородских, где были найдены берестяные грамоты, — невозможна без скрупулезной и скучноватой работы в архивах.
Именно во время работы в одном из турецких архивов, битком набитом бесценными документами древнегреческой, древнеримской и византийской эпох, Хайнц Шталле и наткнулся на короткую запись, некогда сделанную каким-то безвестным византийским монахом…