Корма «Бригитты» уже была полуразрушена и почти затоплена, но средняя часть и бак все еще возвышались над водой. Пристав к борту, Рой и Маргрет взошли на палубу. Это был довольно большой рыбацкий барк, с каютами на корме и баке, и небольшой промысловой надстройкой между мачтами. У этой надстройки, а также на борту, на задней каюте, на рундуках – везде серели куски рыбацкой сети.
– Сейчас мы возьмем только самое ценное, – объяснил Рой. – Потом вернемся, чтобы снять все, что можно. Все когда-нибудь пригодится, все!
– Вдруг это судно специально шло к нашему острову, чтобы увезти нас.
– Вряд ли. Кто бы стал его снаряжать специально для нашего спасения?
– Кто-то из команды «Короля Франциска». Или во всяком случае из эскадры адмирала. Штурман Дюваль, например, или командор Брэд как истинный джентльмен. Может, эти рыбаки в самом деле хотели спасти нас, – растрогалась Маргрет, – но, идя на святое дело, погибли.
– И даже этим спасли нас. Остатки корабля! Здесь столько всего, что поможет нам выжить.
Прежде всего, Рой бросился отрезать более-менее уцелевшие куски сети. И вскоре три таких куска Маргрет аккуратно уложила под кормовое сиденье шлюпки. Потом туда же затолкала и несколько кусков изорванной сети, которые могли пригодиться для того, чтобы соединять, латать, более-менее пригодную сеть.
Взломав топором перекошенную, заклиненную дверь промысловой рубки, Рой обнаружил там то, что привело его в восторг: небольшую одноручную плотницкую пилу. Как всякий ценный для ремонта инструмент, она была старательно замотана в парусину и, хотя слегка поржавела, но не настолько, чтобы ее нельзя было подточить и вновь пустить в дело. Тем более, что здесь же находился и брусок точильного камня.
– Мы действительно спасены, Маргрет! – обнял ее Рой. – Мы спасены… жена.
– Ты сказал «жена», Рой? – просветлело лицо герцогини. – Впервые не «герцогиня», не «Маргрет», не еще как-то там, а именно «жена»…
Рой удивленно взглянул на нее и пожал плечами.
– Не наша вина, что это судно и команда его погибли, – не придал значения ее словам. – Но так уж получается, что в их гибели – наше спасение. Пила! Как я мечтал о ней, набивая себе мозоли топором.
А вот корабельного топора не было, очевидно, он оказался за бортом после того, как рыбаки срубили носовую мачту. Зато в пло?жал и небольшой свиток самой парусины. Верхний слой ее был подернут плесенью и слегка подгнил, – то ли рыбаки старой купили ее, то ли долго не использовали, но дальше парусина выглядела вполне пригодной, и тоже перекочевала в шлюпку, вместе с большим ножом, который матросы называли абордажным кортиком.