В таком психосоматическом состоянии вертикаль, увы, не могла принимать госрешений.
Агент ГРУ, Мотя Фролов, призванный раскрыть это дело, остался с президентом на ночевку. Ровно в полночь картина стала раскачиваться. Утром Матюше самому стало казаться, что и в его голове завелись голубки.
— Пестренькие такие… — говорил он, сидя на койке секретного пансионата «Кащенко-15». — Клювики такие! Глазоньки! Гули-гули…
2.
— Господин президент, — представились мы с сыщиком вертикали. — Инспектор Рябов и акушер второго разряда, Петр Кусков.
Тот испуганно замахал на нас руками.
— Говорите тише! Вы можете распугать голубей.
— Позвольте нам сегодня ночь провести с вами? — Рябов заиграл желваками.
— Да ради бога…
А между тем, время приближалось к полуночи.
Картина стала раскачиваться!
Справа налево. Слева направо.
В мерцающем лунном свете казалось, что голуби — сизые, пестрые, песочные — вот-вот вырвутся из тесноты полотна и до краев наполнят Овальный зал хлопаньем крыльев.
Президент РФ откинулся на плюшевом троне и тяжело задышал.
Рябов воинственно скрипнул зубами, не мигая, смотрел на вальсирующее полотно. Резко спросил:
— Рядом в комнате кто-нибудь есть?
— Кажется, нет…
Мы сняли сапоги и на цыпочках, в носках выбежали из Овального зала.
3.
В соседнем зале на тахте сидел семилетний мальчуган. И дергал за веревочку, идущую через мудреный механизм, в Овальный зал.
Мальчишку сыщик за ухо внес в Овальный зал.
— Кто это? — заиграв желваками, спросил Рябов.
— Я знаю его! — радостно воскликнул президент. — Это сын моего главного охранника… Гришутка.
Мы посмотрели на стену — полотно недвижимо.
— Так это ты раскачивал картину?! — усмехнулась вертикаль.
— А кто же?
— Зачем?
— Скушно мне… Да и папка меня просил. Мол, с потешным президентом россиянам живется горазд веселей.
— Господин президент, — помрачнел Рябов, — увольте своего главного охранника.
— А зачем увольнять? Я его повешу!
— У нас же смертная казнь запрещена? — удивился пацан.
— Верно… Пусть тогда моет тарелки на кухне.
— И покиньте, наконец, Петропавловскую крепость, — подмигнул я, акушер Кусков. — Спите в Москве.
— А ведь верно! В Москве у меня тоже есть Овальный кабинет. С картиной Шилова. Называется, кажется, «Вороны». Или «Стервятники»… Приеду — узнаю!
1.
В Москве появился черный кот, вещающий внятным человеческим голосом.
— Петя, вы видели фотографию котофея в последнем выпуске «Известий»? — сощурившись, вопросил меня сыщик Рябов.
— Видел…
— Ничего не приметили?
Я сокрушенно развел руками.
— Ах, Петя, Петя! — укорил меня Рябов. — У вас, как у практикующего акушера, должен быть наметанный глаз.