Но душа того, кто был Ояром Яновичем Юри, молчала. А вдруг еще живому Петру Меркулову просто не дано было ее услышать?
— Не забывай нас, Лидия, — выпрямившись, сказал Петр и посмотрел в ее полные слез, обращенные внутрь себя глаза. Она явно не слышала и не понимала, что он говорит, но согласно кивнула и пробормотала:
— Да, да… Конечно, Питер…
И то, что она, как покойный друг, вдруг назвала его Питером, хотя никогда раньше такого не делала, как-то больно резануло по сердцу, и Меркулов будто впервые за последние дни понял всю глубину случившейся трагедии. Больше его Питером назвать некому, и даже если кто-то и назовет, как сейчас Лидия, все это уже далеко не то! Это не Ояр!..
Закрыли крышку, гроб медленно поехал по ленте транспортера за черные шторки, и Петр заторопился к выходу — не хотелось видеть, как сомкнутся эти траурные створки. Неожиданно рядом, словно из-под земли, возник Генкин, цепко прихватил за рукав сухой лапкой и просительно заглянул в глаза:
— Неужели вы хотите уйти? Как можно?! Надо по обычаю почтить память. Ресторан уже заказан.
Меркулов хотел ответить, что лучше он выпьет дома, один, и мысленно поговорит с ушедшим другом, но Арнольд Григорьевич не дал ему открыть рта.
— Большая просьба, — он доверительно склонился к плечу рослого Петра и чуть привстал на цыпочки, стараясь дотянуться до его уха. — Отвезите вдову на поминки. Вы же на машине? Ей это будет приятно и легче перенести дорогу, если поедет со старым приятелем мужа. Не удивляйтесь, она сама об этом говорила. Так как? А вот молодой человек покажет дорогу.
Он другой рукой притянул к себе накачанного малого в меховой куртке. Такой провожатый Петру не понравился, так же, как не вызвали никакого доверия слова Генкина о Лидии. Маловероятно, чтобы она распространялась об их старой дружбе с Ояром, и вообще, могли бы предоставить ей в день похорон мужа более комфортабельную машину, чем его разбитая старая тачка — вон сколько роскошных иномарок припарковывалось у ворот кладбища. Однако именно в такой день показалось неудобным отказать, да вдруг еще Лидка чего вякнет по дороге, и скрепя сердце Меркулов согласился.
— Вот и чудненько, — расцвел Генкин. — Большое спасибо.
— Пока не за что, — буркнул Петр и подумал, что, может быть, согласился не зря: стоит посмотреть и послушать публику на поминках. Уйти из ресторана он всегда успеет…
Пронаблюдав за разъездом машин после похорон, тот же парень, вроде, без дела болтавшийся у кладбищенских ворот, вновь зашел в цветочный магазин и, опустив в щель автомата жетон, набрал знакомый номер: