– Пока верёвка горит, у тебя есть время убежать подальше от заряда. Завтра ты всё увидишь.
Изготовить фитиль было несложно – взяв тонкую хлопковую верёвку, мы тщательно вымочили её в растворе селитры и повесили сушиться.
Следующим утром, захватив всё необходимое, мы выдвинулись в горы. Сердце у меня билось гулко, так как я знал об ужасной силе нитроглицерина и его способности взрываться от всякой чепухи. Естественно, я не собирался создавать его много, но на душе всё равно было тревожно.
Найдя безлюдную площадку в часе пути от городской окраины, мы приступили к опыту. Первым делом смешали серную и азотную кислоты, и я стал по каплям, помешивая, добавлять эту смесь в банку с глицерином. Гоггенфу было дано задание магически охлаждать раствор при первых признаках нагревания. Для этого он предпочёл держать банку в руках, чтобы лучше контролировать ситуацию. Когда на дне банки появился желтоватый слой нитроглицерина, мы слили излишки глицерина и аккуратно установили банку возле скалы. К банке я привязал небольшой пороховой заряд и протянул от него фитиль. Заранее протестировав фитиль, я знал, что верёвка такой длины горит приблизительно три минуты.
– Готов? – спросил я Гоггенфа.
Мой воинственный друг кивнул, я поджёг фитиль, и мы полезли вверх по склону. Удалившись метров на сто, мы остановились в ожидании. Через минуту раздался мощный взрыв. Мы оба от испуга сели на землю и затрясли головами.
– Ты как? – спросил я Гоггенфа.
– Что? Повтори, я не расслышал! – проорал Гоги.
Вот это силища! Там всего-то было граммов пятьдесят, не больше, а нас чуть не контузило. Я махнул рукой, давая понять, что предлагаю погодить с разговором, и жестом поманил приятеля вниз. На секунду Гоггенф промедлил – впервые на моей памяти его лицо выражало опасение. Я сделал успокаивающий знак рукой и стал потихоньку двигаться вниз, а Гоггенф зашагал следом. Внизу мы обнаружили небольшой кратер и сильно покосившиеся тонкие деревца. Скала рядом не пострадала. Так как банка стояла на земле, сила взрыва ушла во взрывную волну. Это меня не смутило – когда нужно будет рвать скалы, мы сделаем всё по-другому.
– Орг, это было круто! Такая мощь! И грохот сильнее грозовых раскатов! – восторгам Гоггенфа не было предела. Слух уже вернулся к нему, и Гоги был необычно говорлив.
Я ещё раз зевнул, чтобы лучше слышать – уши до сих пор были немного заложены. И как я о грохоте не подумал? Ведь знаю же, что нужно уши затыкать и рот открывать. Видимо, страх перед нитроглицерином парализовал мои умственные способности.
Мы подходили к Томару – город было видно внизу. На холме у дороги весёлые мальчишки пускали воздушных змеев. Один змей был таким большим, что его с трудом удерживали два сорванца.