Кардинал улыбнулся ангельской улыбкой:
– Говорят, Бог дал – Бог взял. Но ведь и Кардинал может давать и отбирать. Если костлявой нужно слегка подсобить… – Я лишился дара речи, но Кардинал, хлопнув меня по плечу, стал раскладывать по местам инструменты. – Пойдем. Вернемся в кабинет. Вроде перекусили же перед уходом, а почему-то опять аппетит разыгрался…
Снова оказавшись на своем пятнадцатом этаже, он велел принести и проглотил в один присест тарелку ребрышек. Увидев, что на столе прилеплено несколько записок, он их наскоро просмотрел, не отрываясь от еды.
– Мисс Арне передает, что ты прирожденный коммивояжер, – облизывая вымазанные в соусе пальцы, огласил он содержание одной из них. – Уже вошел в число лучших агентов. Говорит, что через год сможешь занять ее кресло.
Я улыбнулся:
– Мило, но ерунда это все. Да, я тяну свою лямку. Но жилы рвать не собираюсь. Да, практика полезная, но не более. А более…
– Да, мистер Райми? Что же более?
– Я надеялся, вы мне скажете.
– Со временем, – поддразнил он. – Сперва еще кое-чему подучись, прежде чем я решу тебя пристроить в другое место. Ты быстро схватываешь. Мистер Тассо рассказал, как ты обработал нашего еврея. Впечатляет. Жестоко, безжалостно, виртуозно. Мне понравилось. Большинство выбило бы из него эту подпись силой: сила есть – ума не надо.
– Да, неплохо вышло, – гордо заметил я. – Получше, чем с Джонни Грейсом.
Кардинал махнул рукой:
– Не твоя вина.
– Значит, вы слышали?
– Я обо всем слышу, мистер Райми.
– И не сердитесь?
– На Паукара Вами и не такие, как ты, напарывались. И лучшего исхода пока ни у кого не было. Мне бы, конечно, предпочтительнее, чтобы Джонни Грейс остался в живых, но драться за него с Паукаром Вами не собираюсь.
– Этот Вами здесь, кажется, что-то вроде табу, – заметил я. – Никто не хочет о нем говорить.
Кардинал медленно кивнул:
– Есть люди, которые спокойно проходят под стремянками, просыпают соль или наступают на трещины в асфальте. А потом они сталкиваются с Паукаром Вами и начинают креститься при упоминании его имени.
– Что, так плохо дело? – серьезно спросил я.
– Да. – Кардинал помолчал. – Что ты успел о нем узнать?
– Он убийца. Наводит на всех страх уже лет тридцать – сорок, хотя выглядит гораздо моложе. Когда-то работал на вас, кажется. Может, до сих пор работает.
Кардинал улыбнулся:
– Богатый урожай. Мало кому удается столько накопать. – Он опустил взгляд и подвигал искривленным мизинцем. – Паукар Вами был моим величайшим… – он не сразу подобрал слово, – творением. Я его подобрал, выпестовал, наставил на путь. Он машина для убийства. Смерть – его жребий. В семидесятых – восьмидесятых я с его помощью избавился от надоевших соперников, стоявших у меня на пути: сильных и с хорошей охраной, – обычным способом с ними было не сладить. А Вами, если уж начал, не остановишь. Сметет любые барьеры. За пару лет истребил шестнадцать самых влиятельных людей в городе. Убивал в постели, в особняках, на детских утренниках…