— А самого главного не сказали. Как его зовут?
— Павел Владимирович, а фамилию точно не помню. Что-то вроде Акопов или Акопян. Не помню.
— Ну, ладно, спасибо. Попробую подождать свою Лену на улице, если она еще не ушла.
Выйдя из комнаты, мы столкнулись с женщиной, которая только что вошла в квартиру. Она настороженно посмотрела на меня, но я предоставил объясняться Сергею, а сам вышел.
Спустившись вниз, я сел в машину и решил, что не грех потревожить адресный. По рации связался с дежурным, назвал себя, попросил уточнить фамилию и профессию гражданина, прописанного по интересующему меня адресу. Через пару минут получил ответ: Агапов Павел Владимирович, 1951 года рождения, историк. В настоящее время не работает.
Я подогнал машину поближе к подворотне, уселся поудобнее и стал ждать. Почему я решил остаться, хотя выяснил все, что велел Акимыч, не знаю. Интуиция здесь ни при чем. Скорее, запомнилась фраза, услышанная на Ленинском. Перед нашим звонком Панарин кричал: «Шляешься к этому уроду каждый день, пропадаешь часами, на дом наплевать». Опять же Сергей обмолвился: «Ущербный». А если урод и ущербный, что там делать молодой интересной женщине, да еще каждый день пропадать часами.
Сидеть мне пришлось около двух часов. В двадцать один десять Панарина вышла из подворотни. Я тронулся с места, обогнал ее, выскочил из машины.
— Прошу прощения, Ирина Юрьевна, здесь стоять никак нельзя. Еще две минуты, и меня оштрафуют, так что садитесь быстрее в машину, я довезу вас до дома. — Я выпалил все это на одном дыхании, галантно взял женщину под руку, еще раз продемонстрировав свое удостоверение, хотя в слабом свете фонарей она вряд ли могла что-нибудь разглядеть.
Да вы что, я сейчас закричу. — Она стала вырываться.
— Ну зачем же кричать? — увещевал я. — Вы же меня видели сегодня. Мы к вам на Ленинский приходили.
Панарина наконец перестала сопротивляться, молча села в машину.
Я уселся за руль и, стараясь закрепить эффект внезапности, продолжал болтать:
— А я еду домой, смотрю: что такое, знакомая дама на набережной. Ну, думаю, не иначе перст судьбы. Я ведь собирался с вами завтра поговорить. Но, как утверждает мой шеф, старший следователь Стрельцов, никогда не откладывай на завтра свидания с женщиной, тем более прекрасной, если можно осуществить его немедленно.
— Перестаньте, — устало отмахнулась Панарина. — И скажите наконец, что вам нужно. Вы что, следили за мной?
— Да нет… Впрочем, не то чтобы следил, но решил поинтересоваться, на какие курсы вы так спешили. Тем более супруг ваш назвал эти курсы в единственном числе и в мужском роде. Помните? «Шляешься к этому… уроду». Прошу прощения, это не я, это Владислав Дмитриевич так выразился.