На сей раз это не было простое касание губ. Лис знал, чего хочет, и требовал ответа, не позволяя остаться безучастной, не допуская того, чтобы я потерялась в своих мыслях и смогла отрешиться от происходящего. Но, Водяной, у меня бы и не получилось! Разве возможно думать о чем‑то другом, когда тебя так крепко обнимают горячие руки, когда ощущаешь тяжесть тела желанного, о Создатель, до темного омута желанного мужчины?
И я таяла, забывалась, растворялась во властных прикосновениях его языка, отвечала на поцелуи, как могла. Возможно, неумело, но пылко, страстно, и впервые за все время не сдерживая эмоций.
Мир перевернулся, когда мы перекатились по кровати, и я мимолетно порадовалась, что это не стандартная узкая больничная койка. Тут и страсти предаваться можно, не рискуя в самый ответственный момент вместе свалиться на пол!
Ох, какие страсти… о чем это я?!
— Алин… — я попыталась отстраниться от мужчины, который, прижимая меня к простыням, увлеченно покрывал поцелуями шею, постепенно подбираясь к ушку.
— Да — а-а, сладкая? — промурлыкал лис, наконец добиравшись до мочки и нежно её прикусив.
— Ой… — я ахнула от новых, незнакомых ощущений и смутилась, услышав понимающий смешок.
— Ой? Правда — правда? — игриво переспросил мужчина, начиная покусывать изгиб ушной раковины. — А так?
Нар — Харз лизнул какое‑то чувствительное местечко на шее, и тут же прикусил нежную кожу, одновременно скользнув хвостом под подол и так задравшейся рубашки и погладив лодыжку. От столь контрастных прикосновений мягкого, шелковистого меха, щекотавшего уже коленку, и горячего, влажного языка, выписывающего узоры на ключицах, я замерла, тяжело дыша и во все глаза глядя на нагло улыбающегося лиса.
— Ой — ой — ой… — пискнула, ощущая, что хвост на достигнутом не останавливается, и на миг сдав позиции, чтобы пощекотать стопу, теперь не спеша путешествует вверх по ноге.
— Как мило, — хмыкнул Алин, оперевшись локтями с обеих сторон от моей головы. — А как ты еще умеешь? И главное, что надо сделать, чтобы моя мавочка снова так сладко стонала, а?
— Али — и-ин, — возмущенно начала я, уже слегка пришедшая в себя.
Окончательно возмутиться не успела. Меня снова поцеловали. И закрывая глаза и запутываясь пальчиками в светлых волосах моего лиса, я мимолетно подумала о крамольном. А что нужно сделать, чтобы стонал уже он?
Приступить к выяснению я не успела. Да — да, а если учитывать то, что сущность мавки вошла во вкус происходящего, и оно ей явно понравилось, останавливаться я бы врядли захотела… до определенного предела, разумеется.