6. Сарматская теория
Ломоносов яростно противостоял сторонникам норманнской теории. В «Древней Российской истории» он изложит собственный взгляд на скифо-сарматскую теорию этногенеза славян. По его мнению, этногенез русских произошел в результате смешения славян и племени «чуди» (термин Ломоносова – финно-угоры), а местом истоков этнической истории русских он называет междуречье Вислы и Одера. Сторонники сарматской теории полагаются на античные источники, то же делает и Ломоносов. Он сравнивает российскую историю с историей Римской Империи и античные верования с языческими верованиями восточных славян, обнаруживая большое количество совпадений. Ярая борьба с приверженцами норманнской теории вполне объяснима: народ-племя русь, по мнению Ломоносова, не могло произойти из Скандинавии под влиянием экспансии викингов-норманнов. В первую очередь, Ломоносов выступал против тезиса об отсталости славян и их неспособности самостоятельно образовать государство.
7. Алхимия и загадочные свитки
Известно, что после возвращения на родину в 1741 году Ломоносов приступил к экспериментальным исследованиям в области химии. Материалов, которые бы характеризовали научную деятельность ученого в 40-е годы, сохранилось очень мало – и это отчасти позволило родиться гипотезе о том, что Ломоносов был страстным «поклонником» алхимии. Если вспомнить небольшое стихотворение Сумарокова, в котором он намекает на занятия ученого алхимией – Ломоносов добывает золото из молока – гипотеза обретает иллюзорное подтверждение. Допустим, что Ломоносов был знаком с алхимией, но эти знания были необходимы ему для того, чтобы заниматься главным делом жизни – химией, и в итоге не только опровергнуть наследие алхимии и ятрохимии, но и сформировать новую фундаментальную науку – физическую химию. Увлеченность Ломоносова алхимией пытаются доказать и увлекательной историей, в основе которой лежит гипотеза о том, что вся жизнь ученого была направлена на расшифровку свитков с текстами мудрецов Гипербореи, которые его отец получил от колдунов-шаманов. Якобы, письмена походили на записи средневековых алхимиков, а в загадочных текстах сам Ломоносов «угадывал» химические формулы. Когда Ломоносов показал свитки Христиану Вольфу, профессору из Марбургского университета, тот развел руками: увиденное напомнило ему рецепт философского камня. Профессор сказал: «Оставьте это, друг мой. Этот труд вам не по силам». Но разве мог Ломоносов прекратить поиск! Поисками философского камня любители беллетристики объясняют открытие ученым твердой ртути и прочие исследования. Незадолго до смерти Ломоносов, якобы, сжег и свои записи, и сами свитки. Что ж, эта история, пожалуй, может заслуживать внимания, но только в том случае, если воспринимать ее как великолепную метафору.