Что прячется под ней, я не знаю.
Я изводила себя весь день мыслями, что надо обязательно что-то предпринять. Не могу же я просто сделать вид, что ничего не случилось. Насилие над женщиной — самое мерзкое преступление, какое только можно представить, оно не должно сойти ему с рук!
Если это правда, конечно. Вдруг, Кайла солгала? Но зачем ей нужно было это делать?
…ни одного синяка.
…она говорила — держал магией.
Не знаю, что думать. Я бы спросила совета у Джаниса, но тот уехал. Собрался в одночасье, сказал, что у него дела на юге, но к Большой игре он вернется обязательно. И уехал.
Жаль. Он самый умный и рассудительный человек из всех, что я когда-либо встречала. И к нему всегда можно прийти со своими сомнениями, чтобы он все разобрал, разложил по полочкам.
А Тильда к рассказу Кайлы отнеслась скептически.
— Изнасиловал? Очень сомневаюсь. Эта девка сама чуть ли не прыгала на него.
— Почему он тогда не отрицал?
Она вздохнула:
— Потому, что идиот.
— Или потому, что это правда?
Фэйри пожала плечами:
— Какие бы слухи ни ходили про Элвина, в насилии его никто никогда не обвинял.
— Какие слухи?
Кое-что я уже слышала от Кайлы. Неприглядные подробности чужой жизни. Знать бы, правда ли это…
— Я не повторяю сплетен.
Элвин
В дневное время Арена производила странное впечатление. Рассеянный серый свет проникал сквозь щели и узкие оконца под потолком, ложился на грубо сколоченные лавки. Площадка казалась заброшенной. Не было беснующейся толпы, выкриков букмекеров, отсветов факелов на песке.
Мы спустились по выщербленным ступеням навстречу холодной тьме и острому звериному запаху. Вызванный мною светильник повис в воздухе, освещая проход меж клеток. Большинство из них были пусты.
Ринглус поежился:
— Неуютно как-то.
— Что, навевает воспоминания?
Он кивнул со смущенным смешком.
— Куда дальше?
— Прямо.
Справа раздалось жалобное поскуливание, ему вторил рык — не столько грозный, сколько испуганный. Прилетевшее с другого конца загона ответное ворчание — низкое, страшное, заставило зверя замолчать.
Из любопытства я отклонил факел немного в сторону. Свет скользнул по припавшему к полу силуэту — волк. Молодой, облезлый и тощий.
— Не понимаю.
— Чего ты не понимаешь?
— Ладно не топят. Хотя по таким холодам не помешало бы. Но они же их и не кормят. Какой смысл морить бойцов голодом?
Коротышка ухмыльнулся:
— Голодный хищник злее дерется.
— На фэйри это правило тоже работает?
Впереди послышались крики, рев неизвестного зверя и щелчки хлыста. Мы переглянулись и ускорили шаг.
Тренировочная площадка встретила нас пятнами свежей крови на песке, криками и руганью. В паре шагов от входа лежали трупы двух здоровенных ибернийских волкодавов — у одного распорото брюхо, другому отсекли голову — безупречный срез. Не всякий палач сумеет так с первого раза.