Вместе со снегом вернулся Умка. Он остановил и разгрузил нарты, а потом прошел в землянку, не обратив на воспитанника и пленницу никакого внимания. Помрачневшая Инира проводила его взглядом и решила, что ни за что не станет спать в одном жилище с этим убийцей. Элгар тоже не беспокоил старика, он знал, что после долгой дороги тот хочет отдохнуть.
Вечером Умка вышел из валкарана и пригласил воспитанника пройтись по побережью. Старик шел медленно, его дыхание было прерывистым и тяжелым. Он еще не успел восстановить силы после долгого путешествия.
— Где ты был? — Элгар не выдержал долгого молчания.
— Я тебе когда-нибудь рассказывал, почему стал путешественником? — Умка ответил вопросом на вопрос.
— Я не помню.
Старик вздохнул и прикрыл глаза.
— Давным-давно, мать Омрына рассказала нам одну историю. Я тогда был не старше тебя, а Омрын совсем младенцем. Она сказала, что далеко на востоке есть зеленый остров, вечно покрытый пышной травой. Сам остров ровный, как море, и снега там не бывает никогда. Я хотел своими глазами увидеть такое чудо, поэтому и отправился в путешествия.
— Ты видел этот остров?
— Нет. Чтобы попасть туда нужно идти на восток, через пролив и по землям сыроедов. И еще дальше на восток, туда, где живут и вовсе нам неизвестные племена. Дойти до еще одного берега и переплыть еще одно море, вдвое больше того, что разделяет наши берега. В молодости я не смог туда добраться, и теперь уже точно не смогу.
Умка замолчал. Элгар решился задать давно мучавший его вопрос и сказал:
— Умка?..
Старик пристально посмотрел на юношу. Элгар редко звал великана по имени.
—Как случилось, что ты воспитал меня? — спросил Элгар.
— Раньше, ты меня об этом не спрашивал.
Элгар задумался, подыскивая нужные слова.
— Ты говоришь, что стар и что устал. Если следующей зимой тебя не станет, как я узнаю?
Великан кивнул, удовлетворенный его доводами.
— Когда моя Весна умерла… — он тяжело вздохнул. — Все говорили: забудь. Было много других красивых и здоровых женщин, я мог бы взять любую. Но меня, знаешь ли, назвали медведем не поэтому…
Он хлопнул себя по широкой груди.
— Назвали меня при рождении, а родился я маленьким, как все. Медведи не ищут себе других жен, кроме первой. Я тоже не искал. Потому взял нарты и уехал в метель. Все думали, что я собираюсь уйти на лед… наверное, я тоже так думал. Метель была сильной, и выл ветер. Но даже сквозь этот шум я услышал плач ребенка. Я нашел тебя в сугробе, завернутого в оленьи шкуры.