Поэтому не только не понимал, что от него хотят, но и не мог выбрать адекватного поведения.
Я взял его за кисть руки и толкнул плечом вперёд.
- Пошли, Хрюня, пошли.
- Ты откуда меня знаешь? - ещё больше удивился он.
- Пойдём, после расскажу. Могу заранее сказать, что тебе это не понравится, но что поделаешь? Лекарство всегда горькое. Ну?! Вперёд!
Я ещё раз толкнул его плечом, и он покорно пошёл. А следом за нами пошёл оператор, собравший останки своей камеры в фирменную сумку. Лицо у него было тоже в ссадинах, одежда выпачкана в февральской луже. Точно такой же вид имел и Хрюня. Мы напоминали группу кинохроники, выходящую из окружения.
- Ты куда это намылился? - строго спросил я оператора. - У нас с сыном сугубо конфиденциальная беседа, и ты можешь помешать воспитательному процессу.
- Товарищ полковник... - начал он.
- Ты уж, дружок, называй меня просто - товарищ маршал, - посоветовал я.
- Товарищ подполковник, - заканючил оператор, - я же камеру угробил, вы хотя бы позвоните вместе со мной моему начальству, или справку дайте, или я без работы останусь. Камера профессиональная, знаете сколько стоит?
- Догадываюсь, - вздохнул я. - А зачем ты лезешь, куда не просят? И откуда ты меня знаешь? Что-то я не помню твоего лица, а я до сих пор на память не жаловался.
Он замялся и ответил:
- Вы меня вряд ли могли запомнить, я вашего племянника знаю - Васю Скокова. Мы с ним когда-то учились в одной школе. Только он тогда был на два класса младше меня. Вы его спросите - он вам скажет. А я вас видел и снимал, когда вы в школе у нас выступали, вас тогда как раз Вася пригласил.
Мне пришлось перебить его.
- Нет больше Васи, сынок. Убили сегодня Васю.
- Как это - убили?
Этот молодой человек мне не поверил. Я и сам до конца не верил ещё в то, что произошло. Хотя перед глазами всё время стояла страшная картина сегодняшнего утра. И Васька, нелепо подвернувший ноги, лежащий в луже крови блондинистой своей шевелюрой. Племянника я не так чтобы очень хорошо знал. Да и с сестрой не очень тесно дружил. Не то, чтобы отношения были плохие, скорее, почти никаких отношений не осталось. И не в нас было дело, а в моей работе. Но я все силы приложу, чтобы найти тех, кто это сделал. Все силы и умение.
- Иди, сынок, - со вздохом попросил я оператора. - Извини, дела у меня.
Мне вдруг нестерпимо захотелось поговорить хотя бы о чём-нибудь с этим парнем, который учился с моим племянником в одной школе. Но у меня в руках был бандит Хрюня, которого надо было раскручивать, пока тёпленький.
Я огляделся и потащил почти даже не упирающегося верзилу за коммерческие киоски, сплошной стеной прилепившиеся сбоку к кинотеатру. С трудом просунул я его в узкую щель, проволок почти за шиворот поглубже и резко развернул лицом к себе. Он не успел даже слова сказать, как я врезал ему прямо в зубы, по припухлым его губам.