Но Урфин держался уверенно.
И, наверное, знал, что делал.
Тисса надеялась, что знал.
Он поднялся по парадной лестнице, оставляя на алом ковре мокрые следы, но когда Тисса оглянулась, то увидела, что следы исчезли. И ее тоже.
Какая все-таки жуткая вещь эта древняя магия.
Она жила и в сером камне вроде тех, из которых была сделана дорога. И Урфин вновь приложил к камню руку, а тот покраснел и пошел рябью.
– Не бойся. Это не больно. Замок должен понять, что ты – его хозяйка.
Красная зыбь была плотной. И холодной. Просто-таки леденющей, но Тисса терпела. А когда Урфин разрешил руку убрать, то тайком вытерла ладонь о штаны.
Хозяйкой она себя не ощущала, скорее уж очередной жертвой замка.
А краснота не таяла, напротив, мерцала и расплывалась туманом, который выплетал символ за символом, и, глядя на них, Урфин хмурился.
– Извини, я сейчас.
И прежде, чем Тисса успела что-то сказать, например, что не желает оставаться наедине со странным местом, он шагнул в стену и исчез.
Надо успокоиться.
И дышать глубже.
Он же маг, и… и место тоже магическое… не злое… оно знает, что Тисса – тоже хозяйка, а следовательно, не причинит вреда.
– Я тебя не обижу, – сказала Тисса, заставив себя коснуться стены. Плотная. Теплая. И не каменная, а какая – непонятно. – Я буду о тебе заботиться.
Показалось, стена стала еще теплее. И наверное, это хорошо? Тисса осмелилась сделать шаг к лестнице. Ничего не произошло. Второй… третий… Она села на ступеньки, понимая, что ужасно устала.
Ворс ковра мягкий и живой. Он тянется за пальцами, и Тиссе немного щекотно.
Чего бояться?
В этом месте нет зла. Скорее… одиночество? Наверное, и замки способны его испытывать. Ласточкино гнездо покинули люди, и это несправедливо.
Почти предательство.
– Я здесь надолго, – призналась Тисса, позволяя длинному ворсу ковра оплести ладонь. – А скоро и сестра моя появится. Она где-то в пути, и я знаю, что все в порядке, но все равно волнуюсь.
Замок отзывался. Тисса пока не понимала его, но чувствовала, что совсем скоро научится различать оттенки настроения. Ее даже не удивляло то, что Ласточкино гнездо было настолько живым.
Магия.
Древняя.
Такая, которая понятна драконам.
Замок предупредил о появлении Урфина и притих, точно не желая мешать разговору. А Тисса не сомневалась: разговор будет. Что-то ведь случилось. И такое, что в очередной раз перевернет ее жизнь.
– Тебе надо возвращаться?
Урфин сел рядом и обнял.
– Нет. Боюсь, вернуться мы сможем очень не скоро.
Его руки дрожали. Тисса никогда не видела, чтобы прежде у ее мужа дрожали руки.
– Кайя пытались убить. И почти получилось. Возможно, даже получилось. Сейчас он скорее мертвый, чем живой.