Уже темнело. А рота все шла и шла.
Наконец голоса: «Пришли… Добрались… Привал…» Остановились за огородами села. В селе разместился какой-то штаб, и штрафникам не разрешили в него войти.
Повозки поставили у высоких тополей с облетевшей листвой. Старшина выдал селёдку и по куску хлеба.
Где-то в крайних дворах среди ночи визгливо залаяла собачонка. Полаяла немного, возможно, на кошку или на птицу, потом взвизгнула и утихла.
Ранним утром младший лейтенант Голубенко вышел на окраину села, где кособочились скирды прошлогодней соломы. В нескольких метрах от них дымился костерок. У огня сидели трое бойцов в телогрейках без воротников и старых, замызганных пилотках. Четвёртый лежал на земле, на надерганной из скирды соломе. Он лежал на боку, подложив под голову руку и уныло тянул:
Я сын рабочего, подпольщика-партийца.
Отец любил меня, и я им дорожил
Но извела отца проклятая больница,
Но извела отца проклятая больница,
Туберкулез его в могилу положил.
Ещё один возился над костром. Подойдя ближе Васильев узнал Клёпу, который жарил на костре свежее мясо.
Гулыга, Паша Одессит и Глеб Лученков сидели у костра. Хватали руками куски. Горячий жир стекал по рукам. Насытившийся Пушкарёнок лежал у костра.
Клёпа размахивал доской над тлеющими углями.
Сидевшие у костра штрафники заметили приближающегося к ним офицера, но делали вид, что его не видят.
Младший лейтенант подошёл ближе. Попытался рявкнуть:
— Вста-ать!
Сидевшие у костра люди медленно и нехотя повернулись на голос, какое-то время смотрели на взводного так, будто не узнавали своего командира. Пушкарёнок прекратил петь, тоже повернул голову.
— А-а, — протянул равнодушно Гулыга и стал подниматься.
За ним встали все остальные.
— Здравия желаю, товарищ командир. — Равнодушно сказал Клёпа, почёсывая подмышкой.
— Присаживайтесть к нам.
Взводный принюхался, раздувая ноздри.
— Что это у вас? Мясо? Откуда?
Гулыга вытёр рот рукавом грязной телогрейки, согласился.
— Ага! Мясо!
Спросил:
— Ну так будешь с нами, младшой? Знатный гуляш. Ещё утром гавкал!
Голубенко поперхнулся.
— Так это что?.. Собака?
Гулыга кивнул. Клёпа всхлипнул вроде как огорчённо. Типа, что же тут поделаешь.
— Так точно. Бобик! — Подтвердил маленький жилистый Пушкарёнок, пережёвывая жесткое мясо. — Булыга же сказал, гуляш!
Миха Клёпа надвинул ему на глаза каску:
— Молчите, Шура! Тщательней пережёвывайте пищу.
Пушкарёнок что-то пробурчал себе под нос неразборчиво, хотел снова сесть, но передумал, и после минутного замешательства продолжил стоя обгладывать рёбрышко.
Пытающийся было присесть младший лейтенант вскочил. Пробормотал сконфуженно: