У детей плохо развито чувство времени. Даже у канадских французов, которые живут в полутемных мансардах. Каждый день тянется для них бесконечно, а год вообще представляется вечностью, нескончаемой вереницей длиннющих недель.
Моника Монтамбо плохо помнила то время, когда ее отец женился на Жоржетте Делакруа; она знала лишь одно - ей в тот год исполнилось восемь. В дом Жоликеров набилось много людей, все мужчины упились в стельку, а на следующий день Туссен, его новая жена Жоржетта, Моника, Антуанетта и Ансель переехали в собственный дом на Пайн-стрит.
Их новое жилище ничем не отличалось от дома Аристида и Жаклин. Двухэтажный, обшитый серыми досками особнячок с мансардой, первоначально рассчитанный на одну семью. Однако после наплыва канадских французов, сотнями переезжавших в Ливингстон и нанимавшися на местные фабрики, владельцы таких особнячков поняли, что могут быстро разбогатеть. В дома начали селить по две семьи, а когда владелец догадывался о том, что можно приспособить под жилье мансарду, - и по три. Жоликерам повезло - они занимали весь дом одни, но их семья была исключением. Такое счастье не выпадало даже одной семье из ста. Отгороженную часть особнячка, рассчитанную на одну семью, стали называть квартирами, и довольно часто первыми английскими словами, которые узнавали и запоминали дети канадских французов, были "Сдается квартира", выведенные крупными буквами на картонках, выставленных в окнах пустующих домов.
В жизни Моники Монтамбо изменилось только одно: теперь их семья целиком занимала один этаж, и им с Антуанеттой не приходилось больше ночевать в мансарде. Теперь они с сестренкой и Анселем спали в одной спальне, а Туссен с женой - в другой. Еще у них была гостиная, уставленная унылой и мрачной мебелью, которую Жоржетта привезла с собой из Канады, и кухня с большим деревянным столом и крепкими деревянными стульями. Посреди кухни стояла печь, которую использовали и для стряпни, и для обогрева. Туалет располагался в заднем коридоре, и Монтамбо делили его с Ладье, которые занимали второй этаж, и с Гильметтами, жившими в мансарде.
На всю оставшуюся жизнь Моника вынесла воспоминания о том, как ей приходилось ждать в холодном коридоре, пока освободятся ванна или уборная.
Туссен Монтамбо и его семья жили точь-в-точь, как жили перед первой мировой войной другие франко-канадские семьи в Ливингстоне, штата Нью-Гэмпшир. Отличало их от остальных то, что сам Туссен был кузнецом, а не работал на одной из многочисленных фабрик, но во всем остальном жизнь Монтамбо протекала по заведенным правилам. С понедельника по субботу Туссен работал с шести утра до шести вечера, а по воскресеньям ходил на церковную службу и посещал друзей, либо приглашал их к себе в гости. Его жена, как и все остальные жены, работала не покладая рук по будням, а в воскресенья, если Монтамбо не уходили в гости, еще и готовила угощение на огромную компанию.