– Но ведь ты настоящий мастер, – сказала она. – Ты должен иметь лучшие контракты.
– Мне нравится ход твоих мыслей, но на самом деле я обязан тебе. Говорю же, ты приносишь мне удачу.
Когда поезд остановился на вокзале, Пикассо сжал колено Евы.
– Помни: независимо от того, что скажет мой отец, в конце концов ты все равно понравишься ему. Просто будь собой.
«Что за ужасный это человек, – подумала Ева. – Эгоистичный и самоуверенный художник, которого превзошел гораздо более талантливый сын. Но, по крайней мере, он вырастил гения». Тем не менее в такие моменты она все равно ничего не могла поделать с сердцебиением, и все рациональные доводы разлетались в прах. Нужно вытерпеть и пройти через это, если она хочет выйти замуж за Пикассо.
Они ехали в конном экипаже, а не в автомобиле, поскольку было так холодно, что как только поезд прибыл на вокзал, все свободные такси тут же разобрали. Но внутри было достаточно тепло, и они с наслаждением разглядывали широкий бульвар Рамбла, одну из главных улиц Барселоны.
Ева не представляла, что собой представляла Испания, но Барселона оказалась красивым городом, имевшим гораздо более столичный вид, чем ей казалось. Высокие жилые дома из сливочно-желтого известняка с коваными железными балконами были такими же элегантными, как и в Париже, но обладали неповторимым колоритом. Женщины прогуливались рука об руку, а их лица светились гордостью, невольно привлекавшей внимание.
Когда черный экипаж повернул к морю, здания и городские пейзажи постепенно изменились. Улицы стали узкими. Они въехали в старую часть города. Дома возле гавани были более темными; на некоторых облупилась краска. Между домами были протянуты бельевые веревки, а в тех местах, куда редко заглядывало солнце, на мостовой блестели черно-синие лужицы.
Карета остановилась на углу улицы, где стояло темное кафе со старинной вывеской. Пикассо открыл дверь, вышел наружу и протянул руку Еве, а кучер подал им две большие ковровые сумки.
– Вот и приехали. Осталось еще немного, – он кивком указал на узкую улицу, плотно застроенную многоквартирными домами. – Я два года старался переселить их в более просторное жилье, но мать отказывалась. Она говорит, что повидала достаточно переездов на своем веку, и теперь это ее дом.
Ева была рада видеть горшки с ярко-алой геранью, украшавшие некоторые балконы. Это создавало впечатление настоящей жизни, несмотря на зимний холод. Она слышала плач младенца в одной из квартир, а дальше на улице дети играли в мяч. «Это определенно не похоже на Монпарнас», – подумала она. Но это был мир Пикассо, место его детства, и ей хотелось познакомиться с этой частью его жизни.