Поднявшись без происшествий до восьмого этажа, они вошли в квартиру, где жил Егор.
Дети гулили и разглядывали незнакомое помещение.
– Мне нужно покормить Кирилла. Я не успела дома. Где я могу это сделать?
Егор заглянул в гостиную и жестом пригласил Машу туда. Передав ей ребенка, сам он пошел проверять, все ли в порядке в его комнате, чтобы не было стыдно, если Маша туда зайдет.
Убрав и сложив диван, на котором с утра было «гнездо» из одеяла и подушек, он поискал глазами грязные носки. Ничего не найдя, он прикрыл поплотнее шкаф и вернулся к Маше в большую комнату.
Кирилл, прикрыв глазки, шумно чмокал, прижавшись к материнской груди. Соня лежала на диване рядом и разглядывала свои ручки.
Парень с неожиданной даже для самого себя смелостью подхватил девочку и сел рядом с Машей, не отрываясь глядя на ротик малыша, обхвативший темную ореолу почти полностью. Чуть подавившись, ребенок выплюнул сосок и отвернулся от груди. Егор продолжал смотреть, не сводя глаз с этой точки. Ему вдруг тоже захотелось взять в рот то, что только что было во рту у Кирилла. Кощунство? Возможно, но оторвать взгляд Егор не мог.
Маша, заметив интерес, покраснела и попыталась вернуть сына к груди. Тот заворочался, отказавшись. Она поспешно одернула майку, заставив тем самым опомниться Белозерова от созерцания.
Он поднял потемневший взгляд к лицу девушки. Из глаза встретились. Неловкость момента стала почти осязаемой.
Маша опомнилась первой и привстала, чтобы переложить сына с рук и попросила попить воды.
– Может, чай поставить? – спросил Егор, стараясь быть гостеприимным.
– Поставь.
Чаепитие происходило в тишине. Дети снова спали на разложенном Егором диване в гостиной. Маша обдумывала ситуацию. Егор боялся спугнуть ее любым разговором. Он так и не спросил ее, что у них случилось дома. Не хотел, чтобы она, пытаясь уйти от разговора, убежала. Ему очень не хотелось никуда ее отпускать. Но он понимал, что рано или поздно ей все равно придется уйти. И он был бы рад, если к сестре. Но она, успокоившись, могла вернуться и к мужу, домой.
Вдруг Маша встрепенулась.
– Надо позвонить Вере, – она похлопала себя по брюкам. Телефона не было. – Черт, где? Я не вынимала его после гулянки.
– Я тебе звонил… – Егор посмотрел в пустую уже чашку.
– Что? – догадка не хотела принимать очертания в Машиной голове.
– Я звонил… через полчаса… – повторил Егор. – Твой муж взял трубку.
По спине Марии пробежал холодок от плохого предчувствия.
– Зачем?
– Я не знал, что говорю с ним. В трубке сначала молчали, я предположил, что тебе неудобно говорить. Сказал, что переживаю.