Роза сидела перед наполовину выпитой чашкой кофе и смотрела сквозь стеклянную стену на улицу. Люди проплывали, как во сне, машины беззвучно напрягали свои колеса, а в их салонах сидели неподвижные, устремленные вперед манекены.
Мир выплавлялся в один пласт, Розе было хорошо, что он становился таким. Она чувствовала, что сейчас попала на свою волну, которая плавно качает ее в этой вечной действительности, где окружающее представляется постелью, в которой ты расслабляешься и мечтаешь.
Что Клава говорила об Илье такого, что ее встревожило? Ах, да — что он вдруг становится другим человеком, взрослым и говорящим по — взрослому.
Роза защитила Илью, она хотела подправить впечатление Клаве, как подправляет мастер макияж у красавицы. Так ведь хочется, чтобы все было хорошо.
Но наблюдательная девушка Клава заметила то, что уже давно заметила Роза. Илья действительно, словно Аркадий Райкин, снимал с себя одну маску и надевал другую. В иные моменты казалось, что ты находишься в театре теней и спецэффектов.
Как — то она сказала об этом Виктору, тот ухмыльнулся.
— Он же гений. А где ты видела гениев без смещений и отклонений? Все, что является отклонением, связано с неврозом. Мозг нам дан свыше, и никто не знает его возможностей, ведь странно, что сначала умирает сердце, а лишь затем это желе вперемешку с мягкими костями. Мозг как бы осматривает свое пространство — все ли уже расписались об убытии из этого света.
Да, гениев без смещения и отклонений она не видела. Она вообще не видела гениев. А то, что Илью так называют, всего лишь стремление и у себя иметь такую игрушку. А почему бы и нет?
Виктор хорошо знал Илью. Его привели к нему, когда у Ильи начались галлюцинации. Он не мог спать, учиться, работать. Инвалид.
А Виктор поднял его, вернул здоровье буквально через неделю. Но предупредил отца, чтобы он как можно меньше общался с сыном.
Он рассказывал Розе о своем методе вселения в человека и руководства его поведением.
— Самое страшная болезнь профессиональных гениев, — рассказывал Виктор. — когда они сохраняют высокий интеллект, а ключ к управлению им теряют. Человека распирает от знаний, желаний воплощать свои мысли, а делать он не может ничего.
Это катастрофа, кессонная психиатрия — так назвал это состояние Виктор.
Потому Роза и уцепилась за вдруг вспыхнувшую любовь Ильи. Он должен был разгрузить свой интеллект и освежить восприятие. Отец Ильи был человеком грубым, малообразованным, но хитрым и настойчивым. Он понимал, что на таланте сына можно разжиться и жить до конца дней своих безбедной и интересной жизнью.