Так чем же так ценен для нее этот грааль? Он принесет силы чаши на службу королю, сказала чародейка, и, разумеется, он ей поверил. Лунеда это отрицала и, взывая к его верности Верховному королю, умоляла передать этот поход на суд Артура. Тут он вспомнил кое-что еще. Сама Моргана сказала ему однажды, что Нимуэ, королевская чародейка, хранила у себя то, что осталось от Максенова сокровища, то, что передал ей на хранение сам Верховный король. Если это правда, то, значит, Артуру привезут грааль в любое время, стоит ему только пожелать?
Это обращало в ложь все заверения Морганы. И ложь столь прозрачную, что проглядеть ее мог лишь глупец, потерявший голову от любви. А потому думай, Александр, думай…
Во-первых, Моргана хотела сама заполучить силу, это она признавала, и сила ей нужна для того, чтобы занять место Нимуэ. Очень хорошо. Это он может принять и понять страхи, в которых она признавалась: есть чего бояться той, кто была давным-давно изгнана от Артурова двора. Во-вторых, она открыто признавалась, что уверена в том, что юный и не закаленный в боях Александр преуспеет там, где потерпели Неудачу остальное. Почему?
Заключение было очевидным: он не был (и невзирая на ее слова никогда не будет) принят в совет «младокельтов», поскольку всем известна его верность Верховному королю, и тот, кто следит и докладывает обо всем, происходящем в Темной Башне, без труда это подтвердит. Соответственно, он сможет подобраться к Нимуэ, тогда как прочим посланникам Морганы, известным как члены ее двора, этот путь заказан.
А из этого вытекало другое заключение: Лунеда была права — королева Моргана действительно стала, или хочет быть, врагом Артура.
Чародейка не могла знать, что Лунеда расскажет ему о тайных заседаниях совета. Но пусть даже и так, как могла она, Моргана, быть столь уверена в том, что, будучи вдали от нее и имей он время подумать, Александр не отступится от ее похода, не говоря уже о том, что привезет ей грааль?
Он сидел, наблюдая за лебедями и грызя костяшку пальца. Гнедой, обнаружив, что предоставлен самому себе, вытянул из безвольных пальцев седока поводья и опустил голову, чтобы схватить пучок травы. Солнце встало над холмами, и на водной глади теперь играли слепящие блики.
И вдруг словно луч ударил в смятенный мозг принца. Сколь бы ни тешил он себя мыслями о свободе, но госпожа его — ведьма, а потому он свободен лишь в той мере, в какой свободен сокол на конце длинного поводка, за который хозяйка дернет, когда ей вздумается. А ведь Лунеда рассказала, как это делается. Колдовские заклятья Морганы он возит с собой, в чудненькой серебряной фляжке, с такой заботой и столькими поцелуями подаренной королевой, когда он вставал сегодня с постели.