– Оставайся в седле, – предупредил Ферран. Спрыгнув на землю, он повернулся к Самире, открывая ей навстречу руки, словно в объятии.
– Ты серьезно? – спросила она.
– Ты о чем?
Легко спрыгнув со спины лошади, Самира ловко приземлилась на ноги:
– Я не оранжерейный цветок, Ферран. Помни об этом. Лучше скажи, где мы остановимся.
– Устала?
– Перестань или я тебя укушу. Не забывай, я должна тебе один укус.
– Думаю, я был бы не против. – Он внимательно посмотрел на нее.
– Не понимаю.
– Это пока. Подожди, пока мы поженимся, habibti. Тогда ты все поймешь.
Самира почувствовала, как в ней вновь поднимается гнев и одновременно – та самая волна жара, о которой она хотела забыть.
– Ты как-то укусил меня, – проговорила она. – Но я ничего не почувствовала.
Внутри у нее все напряглось: ее ложь воскресила в памяти ощущение его зубов на коже. Это было… очень интимно. И в этот момент для нее, кажется, что-то начало проясняться.
Подхватив коня под уздцы, шейх двинулся куда-то в сторону.
– Ты куда? – окликнула его Самира.
– Ты, кажется, хотела увидеть наше убежище на эту ночь?
– Конечно. Пойдем.
Они двинулись в глубь оазиса, вдоль скальных навесов и стены деревьев, становившихся все выше по мере приближения к воде.
Вода была недвижна, как стекло. В ее гладкой поверхности отражались солнце, деревья, небо.
– Необыкновенно! – в восторге выдохнула Самира. – А… здесь нет животных?
– Они мне редко показываются, ведь я всегда жгу костер по ночам, – отозвался Ферран. – Кроме того, недавно был дождь, так что воды вокруг много. Но под ноги смотреть стоит – здесь могут быть змеи.
– Не люблю змей. – Самира кинула испуганный взгляд на землю. – Они иногда заползали в комнаты, где мы жили. Однажды я даже видела гадюку.
– Сегодня можешь их не бояться. Я разожгу костер. Пойдем, моя палатка там.
Она двинулась за ним в глубину оазиса, к дальней стороне озера, и вдруг резко остановилась:
– Я бы не называла это палаткой.
У «палатки» были стены и окна, а сверху было натянуто широкое полотнище, удерживаемое кольями, намертво вбитыми в землю. От входа тянулся небольшой настил, обрывавшийся прямо над водой.
– Это – мое убежище, – проговорил Ферран. – Здесь проще и тише, чем во дворце. Я приезжаю сюда, когда навещаю бедуинов… а иногда и просто так.
– А женщин ты сюда привозишь?
Ей и вправду это было интересно. Ферран был мужчиной. Мужчиной, который отлично знал, каким возбуждающим может быть укус. Уж его-то, несомненно, целовали бессчетное число раз. И у него точно были любовницы. Ей хотелось знать о них – о тех женщинах, которые знали, каково это – прижиматься к его спине, касаться его живота… и даже больше.