Плавными скользящими шагами, проносящими ее над поваленными деревьями, сквозь колючки, которые никогда не царапали ее, она направилась вперед. Чарли неуклюже шагал следом и с удивлением думал, как просто у нее все получается, как бесшумно скользит она по земле, быстрая и легкая как тень.
С берега почти отвесно поднимался поросший лесом холм. Взбираясь наверх, Чарли с трудом переводил дух, а девушка от подъема только разрумянилась. Они добрались до вершины холма и очутились в густых зарослях высоких сахарных кленов. Бетти пошла вперед по ровному плато; там, где кончались клены и начинались заросли болиголова, она замедлила шаг, словно пытаясь отыскать что-то.
— Вот, — наконец сказала она, останавливаясь у искореженной сосны, чьи узловатые ветки неуклюже торчали в просвете между кустами болиголова.
— Давай заберемся на эту сосну, — сказала она и подпрыгнула, чтобы ухватиться за нижнюю ветку. Чарли медленно карабкался следом за ней. Добравшись до середины дерева, Бетти села на ветку и подвинулась к стволу, освобождая для него место. Он сел рядом, и она поддержала его.
— Смотри! — сказала она.
Чарли повернул голову — в просвете между деревьями на солнце сверкало озеро.
— Видишь катера? — спросила она.
— Где?
Она показала пальцем.
И тогда он увидел их, похожих на маленьких букашек с длинными хвостами белой пены за кормами — катеров было восемь, и они направлялись к тому берегу, который только что покинули Бетти и Чарли.
— Они найдут там каноэ, — сказала Бетти, — не сразу, но найдут. Надо уходить.
Он стал спускаться по стволу и впервые заметил, что ноги его кровоточат: на ветках оставались красные пятна. Бетти тоже увидела кровь, и когда они спустились на землю, она спросила:
— А где же твои сапоги?
— Я потерял их на острове. Полицейские нашли их и унесли с собой.
— Попробуем помочь твоему горю, — сказала Бетти. Она вытащила из джинсов край блузки и оторвала от нее большой лоскут — девичье тело обнажилось у талии.
— Вытащи рубашку, — сказала она. Он послушно выдернул из брюк рубашку; Бетти оторвала и от нее большой лоскут. Его тело также обнажилось у пояса.
— Садись, — сказала она.
Он опустился на землю, и девушка быстро и ловко, словно всю жизнь мастерила из лоскутьев рубашек и блузок самодельные мокасины, обернула материей его ноги, а края завязала вокруг щиколоток.
— С ума сойти! Посмотрели бы на меня ребята с Бредди-стрит. На другой же день это стало бы последним криком моды.
— Только иди осторожно, — предупредила она, — а то снова окажешься босиком; с твоей нежной кожей придется тебе удирать на карачках.