В джинсах и коротком жакете ей удавалось сливаться с толпой и в то же время выделяться из нее. Ему стало ясно, почему она отказалась взять с собой дорогую одежду, которую он купил для нее. Карли не нуждалась в ней в своей новой жизни. Сердце Луиса ёкнуло при воспоминании о желтом платье в белый горошек, все еще висящем в гардеробе его французской виллы, о месте рядом с ним на кровати, которое не казалось ему пустым, пока она не уехала.
– Привет, Карли, – сказал он.
Карли насторожилась. Не было заметно радости на ее лице. Она вела себя сдержанно. Ее лицо побледнело и напряглось, а взгляд стал холодным.
– Я не собираюсь спрашивать, почему ты здесь, – сказала она. – Очевидно, ты решил, что хочешь увидеться со мной, но ты мог бы предупредить меня, Луис.
Он никак не ожидал упрека. Он был… шокирован. Любая другая женщина немедленно бросилась бы к нему в объятия.
– Если бы я тебя предупредил, ты могла бы отказаться от встречи со мной, – заметил Луис, глядя на нее в упор. – Разве нет?
Карли пожала плечами, как будто ее это совсем не беспокоило.
– Я не знаю.
– Помощь нужна, Карли? – Адонис сделал шаг вперед, и Луис с трудом сдержал пыл.
– Все в порядке, – успокоила она своего защитника.
– Мне нужно поговорить с тобой, Карли, – спокойно сказал Луис и, бросив взгляд на молодежь, добавил: – Конфиденциально.
Молодая женщина колебалась, потом взглянула на часы:
– У меня есть полчаса перед следующей лекцией.
– Я думал, ты никогда не приходишь вовремя.
– Это было прежде. Я изменилась. – Карли с вызовом посмотрела на него. – Мы можем немного прогуляться. Идем.
Луис не заметил ни полную тишину, которая царила, пока они разговаривали, ни взволнованную болтовню, начавшуюся после того, как они с Карли отошли. Миновав внутренний двор, они оказались на улице.
– Что ты здесь делаешь, Луис?
Он сглотнул. Честно говоря, он не планировал, что скажет ей. Циничная сторона характера заставляла Луиса сомневаться в успехе. Все могло обернуться провалом. Но все же нужно понять, почему его мучает бессонница и почему он постоянно вспоминает все, что было связано с Карли Коннер, с ее умом и с ее нежным телом.
Сердце Луиса сжалось, как будто его скрутили ремнем и выжимали из него кровь. Он испытывал смешанные эмоции, вмещающие в себя и волнение, и ликование, и наихудшие опасения. Он уже переживал нечто похожее перед стартом двадцатичетырехчасовой гонки в Ле-Ман и на других бесчисленных гоночных трассах. Но те чувства – ничто по сравнению с тем, что Луис ощущал сейчас.
Он посмотрел в глаза Карли, холодные, как льдинки, и вдруг у него вырвалось из глубины души: