– Отнюдь, – покачал он головой, не отрывая глаз. – И платье какое-то особенное, ничего подобного не встречал. Оно очень идет к вашим вишневым глазам.
Света улыбнулась, будто бы смущенно, сделала вид, что поправляет шаль, а на самом деле еще сильнее оголила плечи.
– Присядем. – Юрий указал на диван рядом с уставленным напитками низким столиком. – Что будете пить? Вино – французское, виски – шотландское, коньяк – наш, то есть, конечно же, армянский.
– Пожалуй, коньяк, – решила она, ощущая необходимость набраться храбрости перед разговором.
Он плеснул в широкий низкий бокал коньяку, себе налил виски.
– За встречу! – предложил он.
Но сам лишь пригубил. Она тоже поставила бокал на столик недопитым.
– Ну, расскажите, Светочка, как поживаете? Хотя по вашему цветущему виду и так понятно, что живете вы хорошо.
– Да, вполне, – кивнула она, стараясь улыбаться беззаботно.
– Как чувствует себя Полина Григорьевна?
– Тетя Поля немного сдала в последнее время – возраст. Давление, атеросклероз…
– А Машенька?
– Вы же знаете, со здоровьем у нее всегда было не очень. Зато ее Пашка – богатырь.
– Мальчика назвали в честь деда? А вашему Олегу уже шесть?
– Да, совсем большой, через год в школу.
– А девица Софья как поживает? – продолжал расспрашивать он.
– Сонька? Учится в педагогическом, третий курс.
– Вы-то, сами, сумели окончить свой скучный институт?
– Нет, – рассмеялась Света. – Меня вытурили, как вы и предсказывали.
– И что? Вы выскочили замуж?
Она покачала головой. Ответ был заготовлен.
– Я работаю. В одной довольно серьезной фирме. Секретарем.
– Завидую вашему шефу, – улыбнулся одним уголком рта Юра, – иметь столь очаровательную секретаршу! А чем вы занимаетесь в свободное от работы время?
– Ну… хожу в театры, на дискотеки, в клубы…
– В одиночестве?
– Нет, конечно, – ответила она, постаравшись придать голосу беспечность, и умышленно тряхнула сережками, так что кроваво-красные камни полыхнули в свете люстр.
– И как всегда, вокруг вас уйма поклонников, – констатировал Шереметьев.
– Конечно, кавалеры есть, – с игривым самодовольством соврала она и поспешила добавить: – но ничего серьезного.
– То есть ни одному из них до сих пор не обломилось? Не поверил бы, если б не знал, какое вы бессердечное создание. Но, возможно, в этом и состоит ваше обаяние, – усмехнулся он. – Вы ведь, конечно, знаете, что Господь отмерил вам обаяния больше, чем разрешено законом. Даже я, человек искушенный, испытал это на себе. Знаете, Светочка, я часто гадал, что же такое в вас есть, почему я не могу вас забыть? Встречал я женщин и красивее вас, и уж, конечно, умнее, и – простите – добрее… Все эти годы жизни за границей я, разумеется, не был обделен женским вниманием, однако часто вспоминал вас.