— Мама, ты была такой, как я помню? Или ты была Арамери?
И смерть ее тут совсем ни при чем. Просто я должна это узнать. Непременно должна.
И я принялась методично обыскивать комнаты. Дело продвигалось медленно — я не хотела бесцеремонно копаться в вещах и двигать мебель. Это оскорбит слуг и — как я инстинктивно чувствовала — память матери. Она не терпела беспорядка.
Вот почему я обнаружила нечто любопытное, лишь когда солнце уже село. А нашла я ларец. Маленький такой. Он стоял в выдвижном ящичке шкафа в деревянном изголовье кровати. Точнее, я даже не сразу поняла, что массивная резная спинка — еще и шкаф. Просто положила ладонь на дерево — и нащупала край ящика. Надо же, тайник. Ларец не закрывался, и из него торчали, как цветочки в вазе, сложенные и свернутые бумаги. Я потянулась за ним, и тут взгляд мой упал на один свиток — отцовский почерк.
У меня задрожали руки. Я осторожно вытащила коробку. В ящике лежал толстый слой пыли, чистым остался только прямоугольник — след от мирно стоявшего там все это время ларца. Видно, слуги давно внутри не протирали. А может, просто не знали, что там есть выдвижной ящик. Я сдула пыль с верхнего слоя бумаг и взялась за первую попавшуюся — аккуратно сложенный квадратик.
Это оказалось любовное письмо. Писал отец — естественно, матери.
Я вытаскивала бумагу за бумагой, рассматривала и раскладывала по датам. Сплошные любовные письма, от него ей и парочка от нее ему. Переписка длилась что-то около года. Я сглотнула, взяла себя в руки, унимая предательскую дрожь в пальцах, и приступила к чтению.
Где-то через час я отложила письма, улеглась на кровать и расплакалась. И плакала долго-долго, пока не уснула.
А когда проснулась, в комнате стояла тьма.
*
И мне не стало страшно. Дурной знак.
*
— Зря ты ходишь по дворцу одна, — сказал Ночной хозяин.
Я резко поднялась и села. А он сидел рядышком, на кровати, и смотрел в окно. Высоко в небе стояла луна, ярко сияя сквозь неряшливое пятно облака. Я, наверное, проспала несколько часов. Протерев глаза, я позволила себе весьма смелое замечание:
— Вообще-то, мне казалось, что мы пришли к соглашению, лорд Нахадот.
Наградой послужила улыбка. Хотя он так и продолжал сидеть, отвернувшись.
— Да. Взаимное уважение. Но Небо таит в себе множество опасностей. И я — не самая страшная из них.
— Иногда приходится рисковать, если желаешь получить искомое.
Я быстро оглядела кровать — все на месте. Стопка писем, а рядом — несколько вещиц из ларца. Саше с сухими цветами. Прядь прямых черных волос — видимо, отцовская. Завиток бумаги с зачеркнутыми строчками неудачного стихотворения — почерк мамин. И маленькая серебряная подвеска на кожаном ремешке. Сокровища влюбленной женщины. Я взяла подвеску и снова попыталась — впрочем, все так же безрезультатно — понять, что же это такое. Выглядело как сплющенная шишка неровной формы. Вытянутая, с острыми концами. Выглядело знакомо, но что это могло быть?