— Он, главное, пароль сказал? — уточнил Лешка. — Этот твой человек?
— Да-да, не волнуйся. Для Фишермана.
Это такая условная фраза для того номера — для рыболова или Фишермана, понимай как знаешь. Лешка сказал, что ее надо произнести, чтобы сообщение передали нужному человеку. На самом деле она означает, что ситуация критическая.
— Так что дальше? — спросил Рамдан.
— Перезвоните через час. Часа им хватит, чтобы посовещаться.
— Только пусть лучше на том конце провода будет живой человек, — угрожающе произнес Рамдан. — И, хоть автоответчик, хоть не автоответчик, счет времени пошел.
— Не нравится мне их настроение, — сказал Лешка, когда мы снова остались одни. — Твой парень ни разу в глаза тебе не посмотрел.
Я кивнул: тоже это заметил.
— Звони давай, — сказал Кудинов.
А он ведь не из пугливых. Интуиция ему так подсказывает, что нельзя времени терять. Но моя интуиция этому противится. Не могу объяснить, но что-то меня удерживает.
— А ты слышал, как они к нашей двери подходили? Сначала один, потом другой?
— Нет, не слышал, — согласился Лешка.
— Может, кто-то сейчас под дверью стоит и ждет, когда мы свою последнюю надежду достанем. — Мы, повторяю, хотя говорили и по-английски, но чуть слышно, больше губами. — Давай лучше вот что попробуем.
Я осторожно, чтобы не звякнули наручники, встал. Потом так же бесшумно провел кольцом наручников, застегнутом по проушине, чтобы максимально приблизиться к верстаку. Хорошо, напильник от нас спрятали, но там же еще куча обрезков валяется. Вытянул до конца правую, прикованную руку, сделал шаг и теперь вытягиваю левую. Вот он, край верстака. Они всегда, как я помнил еще со школы, с уроков труда, слегка липкие, эти верстаки, будто графитом намазаны. Еще чуть-чуть. И еще. Если бы я тянулся не руками, а ногами, я бы сейчас сел в шпагат. Теперь рывок — черт с ним, с запястьем. И вот пальцы мои коснулись алюминиевого обрезка и притянули к себе. Обрезок с ладонь, в замок наручников его не засунешь, но какое же это замечательное продолжение руки.
Орудуя им, я подтянул поближе витую стальную стружку.
— Дай мне, — нетерпеливо прошептал внимательно наблюдавший за моей акробатикой Кудинов. Он уверен, что все делает лучше других.
— Сейчас. Дай я сам сначала попробую.
Я принял первоначальное положение «сидя на полу» и осторожно ввел острый конец стружки в скважину замка. Испытать ловкость собственных рук мне не удалось — кончик скрючился и тут же обломился.
— Дай сюда, говорю тебе! — уже рассерженно прошептал Лешка.
Я поспешил протянуть стружку, пока его не хватил удар. Последовала минута злобного ворчания: