) фигурировало так: коль его корни происходили по одной линии из гессенских немцев, по другой – из курляндских немцев, то его предки пришли на русскую службу, взяв фамилию Штайнеры, а первым был тот, кого звали Курт. Так вот, объединив имя и фамилию, она стала звучать как Kurtschtainer по-немецки (Куртштайнер), на обрусевший лад – Курттайнер, преобразовавшись по логике этимологии в Kurttainer, затем в Kurtanich, а по-русски – в Куртанич. Как опознавательный знак. Новый род он хотел собой открыть, этот светлейший князь
Иван Сергеевич фон Ливен, выжить, быть тем, от кого пойдет новая советская ветвь? Так наш Ливен стал
Иваном Сергеевичем Куртанич. И, поверьте мне, Александр Васильевич, мир не перевернулся, хотя в моем ведомстве работают и светлейший князь, и наследники княжеских, графских и баронских родов. Скажу вам более: ни мои подчиненные, ни мои заместители многих из них даже не знают. У меня целое подразделение таких профессионалов, работающих напрямую со мной. Схему связи я разработал сам, поэтому какой-либо провал исключен и с моей, и с их стороны.
– Что ж, Глеб Иванович, у меня не вызывает сомнений, что вам служат отпрыски достойных дворянских родов России. Я понимаю, куда вы можете клонить… Вы хотите увериться, буду ли я с вами сотрудничать. Я уже подчеркивал ранее, что не собираюсь запираться и все что мне известно, – коль уж так сложились обстоятельства, – готов вам открыть и сотрудничать. Видит Господь, что это мой единственный выход на этой Земле после моего расстрела…
– Спасибо вам, уважаемый Александр Васильевич, при вашем здравом уме иного ответа я не ожидал.
Пройдут месяцы и даже долгие-долгие годы, и как-то в дверь кабинета Глеба Ивановича постучит Иван Сергеевич Куртанич.
– Разрешите войти, Глеб Иванович?
– Да-да, входи. Вот что, Иван, ты многое знаешь и многое умеешь. От того, насколько грамотно ты сработаешь на этот раз, зависит не только твое будущее и твоя жизнь, но и многое другое…
Иван Сергеевич напрягся; прошлое, о котором некогда поведал Колчаку Бокий, его больше не трогало, не волновало; только сидело крепкой занозой в мозгу, пронзающей с изнуряющей безжалостностью психику знанием о подлости человека грешного, человека слабого, человека ничтожного – его самого…
– Мы живем в такое время, когда уж 10 лет, как мы подвели итог уничтожению всех элит русского народа, и 20 лет, как начали выращивать новый, советский народ. Чтобы нам двигаться дальше… нам: и мне, и тебе, и… некоторым другим… нужно руками товарища Сталина и его чекистов уничтожить оставшихся ленинских вождей и комиссаров, – тот аппарат, который еще держит в руках эту управляемую толпу народов. А Сталин на них опирается. И так же как аппарат чекистов управляет толпой и контролирует ее, так Сталин управляет толпой хамов, которые с помощью Ленина дорвались до власти. Но если Сталин не будет их стрелять, то они сожрут это общество дегенератов и выкачают из России все богатства, не оставив здесь камня на камне. Они выкачивают все слишком быстрыми темпами, а нам эти богатства еще ой как пригодятся, ой как… Поэтому наша задача состоит в том, чтобы своевременно подставлять их товарищу Сталину, который руками Ежова будет их бить до тех пор, пока они все не издохнут. Но и здесь есть своя опасность, главное – не переиграть, не обнаружить себя… Наступивший год должен многое решить… Как думаешь, Иван, могут лишить Сталина власти его противники?