С похмелья, что ли, мается, опасливо подумал Привалов. Но отшагнуть от двери не успел.
– Вы к кому, товарищ? – «Медведь» поднял голову и взглянул на посетителя неожиданно ясными, но совершенно измученными, покрасневшими, в темных кругах глазами. – Если к Терентьеву, – он мотнул головой в сторону стола напротив, – через час будет. Можете тут подождать.
Уйти теперь было бы неловко. Аркадий Владимирович скромно присел на стул, искоса присматриваясь к хозяину кабинета, который вытаскивал из кучи то одну, то другую бумагу, сведя брови, шевелил губами, точно читал по слогам, и бормотал под нос:
– Чего «де-бет»? Куда, на хрен, «кре-дит»? Какого черта эти цифры? Тут столбик, и тут столбик… Неужто нельзя эти несчастные три мешка муки разделить без этих чертовых бумажек? На хрена вся эта писанина вообще, когда у меня люди голодные, а бойцы разутые?
Под тужуркой мелькнула застиранная до блеклости тельняшка.
С силой вцепившись в собственные волосы, точно пытаясь их выдрать, матрос изнеможенно откинулся на спинку стула. Повел плечами, уронил крупные, с обломанными ногтями руки на ворох бумаг, две или три из которых, шелестя, поехали в стороны, и с тоской уставился на своего посетителя:
– Вы к Терентьеву, да? А у меня тут… лучше б контру штурмовать куда послали, все легче, чем бумажки эти проклятые! А военком требует и требует: дайте сводку, дайте сводку! Чтобы все учтено было – кто, что, сколько и почем, чтоб излишки туда, это сюда, а это… Какие излишки, откуда?! Тут своих бы накормить да обуть! Какие сводки, когда я даже понять не могу, что все эти столбики цифирные значат!
– Быть может, я могу вам как-то помочь? – осторожно предложил Привалов.
– А ты что, разбираешься в этом? – Матрос яростно, как, должно быть, орудовал штыком, ткнул потемневшим от въевшейся грязи пальцем в бумаги.
Аркадий Владимирович смущенно «признался»:
– Обучались, было дело. А документация, она ведь завсегда нужна, не только при старом режиме. И Ленин сказал же: «Социализм – это учет». – Он скромно кашлянул и замолчал.
Матрос оглядел посетителя, как будто только что его увидел: сквозь удивление на его лице начала проступать надежда и нечто вроде уважения:
– Ну… попробуй… те. – Он покрутил головой. – Погляди… те, какая тут у меня полундра. – И вылез из-за стола, уступая место гостю.
Привалов принялся разбирать бумаги. Ему ли, опытному дельцу, бояться бухгалтерских книг, счетов и прочей «цифири»?
Матрос с все возрастающим интересом наблюдал, как ловко гость управляется с бумагами: это сюда, это туда, а вот отсюда надо кое-что выписать – потом даже сбегал куда-то и притащил внезапному помощнику стакан чая. Чай был скверный, но Аркадий Владимирович выпил с удовольствием: от бумажной работы першило в горле. Разобрав документацию, он принялся объяснять матросу, что и куда записывать. Тот слушал, крутя головой, а потом вдруг хлопнул сам себя по руке и взмолился: