– Морошко! – вдруг завопил Ревень и, не думая ни секунды, открыл огонь. Вслед за ним, словно по цепной реакции, начал стрелять и Сила. Ураганный огонь уже вовсю полыхал из стволов, шум от стрельбы заполонил дремучий лес, мелкие зверьки и птицы в страхе разбежались в разные стороны.
Каторжанин, несмотря на неожиданную атаку, быстро среагировал – перекатился в сторону, припал к земле и, пока атакующие стали перезаряжать ружья, рысью побежал в чащу. Однако, что странно, далеко не все пули летели в него, несколько из них бешено разрывали кору деревьев, мимо которых бежал мальчик.
Родин, тяжело шагая за Силой, морщился как от зубной боли – за ним шагал Николай (или, как он сам просил себя называть, Николя) и безостановочно рассказывал тошнотворные истории, как будто отштампованные у лишенного малейшего вкуса и моральных принципов типографа, и слушать его стало невыносимо уже много часов назад.
– Или вот еще был случай-с, – продолжал Ревень, путая нижегородский диалект с французскими словами. – Сидели мы вдвоем с Джеком, а был он настоящим индейцем, краснокожим, из американских штатов, мог найти иголку в курятнике, когда ее там нет, le limier,[9] в Боливии, в засаде, в самой середине джунглей в каком-то бунгало из соплей и палок, которые местные туземцы еще и навозом обмазывают, ждали своего клиента. И тут появляется дочь вождя племени, sе́duisant…[10]
Дальше слушать не было никакой возможности, все, что будет дальше, Георгий знал: дочь вождя будет словесно обесчещена, с самыми скабрезными подробностями, враги повержены могучим гением и силой кулаков Ревеня, и все в том же духе.
Родин пытался сосредоточиться на мальчике, складывая в голове части головоломки то так, то эдак. С одной стороны, государственные интересы. С другой – привлечение к поискам совершенно постороннего человека. Вся мощь бюрократической машины не задействована, и надежда только на одного Георгия, что не похоже на государственную службу, если только нет желания сделать из него козла отпущения. Таинственность и мистичность – и проза жизни…
Сила, который сейчас шел впереди и тоже страдал от болтовни Ревеня, вдруг остановился и, повернувшись к ним двоим, серьезно сказал:
– Близко.
* * *
Они еще долго шли гуськом, затылок в затылок. Сначала Ревень сопел от нетерпения и через каждые десять метров спрашивал: «Сейчас?» – чем жутко нервировал Родина, но Георгий скоро успокоился – он тоже почувствовал, что цель их путешествия близка. Сила вообще не реагировал на спутников, мерно шагал, не выбирая дороги.