– А у вас уже перестали использовать стимулы? – поинтересовался доктор.
– Что, простите? – сбился с мысли Цукерно.
– Стимулы, – повторил Немертвых и опустил газеты. – Ну, такие палки, которыми просветители бьют недовольных по почкам. Хм?..
– Э-э-э… – замялся тот. – Право, впервые слышу. Я уверен, это происки недоброжелательно настроенной прессы. Когда я натыкаюсь на такие байки о моей стране, у меня буквально волосы встают дыбом!
– Было бы, чему вставать, – хмыкнул Сидельских и махнул стюарду, чтобы подал еще виски.
– Ваш юмор, сударь, слишком тонок, я не в состоянии его разглядеть, – сказал Цукерно надменно.
Комиссар не стал разбрасываться словами, а молча положил ногу на ногу и принялся оной ногой покачивать. Вид хорошо поработавших на своем веку тяжелых сапог с подкованными каблуками явно подействовал на господина демократа не слишком умиротворяюще, и он поспешил отодвинуться в сторонку.
– Вот об этом я и говорю, – горько заметил он. – Права человека! Пустой звук! Пускай вашему гражданину и даст политическое убежище другая держава, так нет же, за ним отправляются такие вот… господа и силой волокут на расправу!
– Еще чего, – сказал Сидельских и откусил кончик сигары. – Буду я таскать! Чик – и готово!
Цукерно постарался переместиться таким образом, чтобы между ним и комиссаром оказался массивный стол.
– А свобода? Пустой звук! – продолжил он. – Ну ладно, на Мглистых островах, у нас, в других местах люди хотя бы имеют некоторую свободу передвижения, а в Каролевстве? В Беарии? Эти ваши бесчисленные консервные заводы и лесоповалы! Да что там консервы! Права женщин жестоко попраны! Никакого надзора, контроля и просвещения!
– Недоработки на местах, – хмыкнул Берт. У него опять выпал орел.
– О да, вольеры и гаремы – не самое приятное человеческое изобретение, – невпопад сказал дю Бриндвиль. – Всю жизнь взаперти, бедняжки! То ли дело наши рощи – женщины могут свободно общаться, находиться на свежем воздухе… Ну а мелкими неудобствами, право, можно пренебречь. В конце концов, всегда найдется мужчина, готовый оказать даме необходимую помощь. Правда, – улыбнулся он, – отец говорил, что вывезти всех моих старших сестер на курорт было делом нелегким: всё-таки сто двадцать стоунов земли…
– Земли? – заинтересовался демократ.
– Отлично придумано! – откликнулся отставной контр-адмирал. Они с офицером суда как раз закончили очередную партию, и господин Крепеньких восстанавливал силы. – Я в восторге! И обрезка не нужна…
Цукерно перебрался поближе к нему и о заговорил, увлекая собеседника в другой конец салона.