– Печальная история.
– Только это не так. Кто-то поработал над тем, чтобы все выглядело так, словно они убили себя.
– Что ж, тогда это загадка, которую тебе придется разрешить.
– И чрезвычайно интересная загадка, ибо девушку зовут Эми Ле Нев, и она – дочь сэра Тоби Ле Нева.
Услышав это имя, Шекспир вздрогнул. Сэр Тоби Ле Нев был известен как блестящий генерал, служил адъютантом у Эссекса в его последнем военном походе на север Франции, чтобы поддержать Генриха Наваррского. И кроме того, он присутствовал на той летней пирушке в Эссекс-Хаус.
Шекспир сел на место.
– Что еще тебе известно? При каких обстоятельствах это случилось?
– Их нашли у ручья в Уолтемском лесу неподалеку от Уонстида, в Эссексе. Это вне моих полномочий, но коронер из Эссекса – мой старый приятель еще со времен Кембриджа. Эти смерти ему показались подозрительными, и он попросил меня осмотреть тела. Я перевез их сюда вместе с бутылью, которую нашли рядом. В бутыли очень много смешанного с вином мышьяка, хватило бы, чтобы убить ломовую лошадь. Во ртах жертв также было немного мышьяку. Мерзкая отрава. Ни запаха, ни вкуса.
– Тогда как ты узнал, что это яд?
Джошуа Пис виновато улыбнулся, словно школьник.
– Я скормил немного соседскому коту. Это было жалкое животное, больное чесоткой, кроме того, он все равно бы подох во время чумы. Без сомнения, это был мышьяк.
– Тогда почему ты считаешь, что их убил не яд?
Пис допил эль.
– Если сможешь спуститься со мной в крипту, я все тебе покажу.
Когда они шли обратно к собору, Шекспир увидел женщину, продающую ароматические шарики.
– Травы и цветы от чумы, – выкрикивала женщина. – Противочумные ароматические шарики за пенни.
Шекспир купил один и плотно прижал его к ноздрям, когда они спустились в крипту. Действовал шарик недолго, но его хватало, чтобы сдержать переполняющую Шекспира тошноту. Пис сдернул саван, и взору Шекспира предстали два тела со следами множества повреждений и укусов. На месте некогда сияющих и полных надежды глаз зияла кровавая масса. Но даже после смерти поврежденное и обгрызенное лесным зверьем лицо девушки сохранило выражение юной невинности. Обнаженного же тела юноши смертельная бледность даже не коснулась. Его мышцы оставались в тонусе, а кожа, в тех местах, где она не была повреждена, сияла здоровым загаром, как у живого.
– Узнал, кто этот юноша? – спросил Шекспир и немедленно пожалел об этом: к горлу подступила желчь, и он залил пол едкой рвотой.
Пис рассмеялся.
– Да ладно, Джон. У меня тут и похуже бывало. Ах, да, юношу зовут Джаггард. Джо Джаггард. Но кроме имени, я о нем ничего не знаю. Я лишь осматриваю тела.