– А что же она здесь делала?
– Тебе какое дело? Это наш дом, кого хотим, того и приглашаем.
У Рейвара все внутри заледенело от холодного, ядовитого голоса собственного сына. Но уже через несколько секунд ледяная корка обрушилась под натиском гнева и ярости.
Побледневшая Даянира вцепилась в руку сына и поспешно сказала:
– Лиса была нашей гостьей.
– Это я понял. Как она сюда попала? – сложил он руки на груди, смотря на Нейллина.
– Может, пройдем в дом и там поговорим? – умоляюще глянула на него женщина. – Нелли, – она слегка усмехнулась каким-то своим мыслям, – тебе не помешает переодеться, посмотри – всю рубашку закапал кровью.
Рейвар чуть заметно поморщился. Нейллин повторил гримасу с почти филигранной точностью. Но спорить с Даянирой никто не стал.
Хозяйка дома быстро отдала распоряжение позаботиться о сыне и утянула самого Рейвара в уютную маленькую гостиную. И только сейчас, когда Даянира немного расслабилась, стало понятно, каких усилий ей стоит сдерживать беспокойство и… гнев? Если уж она оставалась спокойной, когда полгода назад он заявился сюда, разрываемый такими противоречивыми чувствами, что даже его ребята боялись лишнее слово сказать, то чего сейчас-то нервничает?
Рейвар откинулся в кресле… чтобы тут же подскочить. Проклятье! Ну почему после этой рыжей плутовки он каждый раз остается с травмами? То укусит, то камнепад устроит, теперь вот вообще чуть не убила. Хм, пожалуй, это была одна из самых занятных попыток прикончить его, а их за всю жизнь было немало!
– Мне и тебя следовало отправить переодеться. Да и раны неплохо бы обработать. Но я хотела поговорить с тобой в отсутствие сына.
– Не стоит беспокоиться. Раны быстро затянутся. – Конечно, это же не укусы хвисы.
– Зачем ты приехал? Мы же договаривались, что Нейллин побудет еще несколько дней дома и ты встретишь его на пути к Илрх-Ин. Случилось что-то еще?
– Можешь списать это на мои предчувствия. Которые не подвели. Так что здесь делала эта рыжая?
– Гостила у Нелли, – Даянира поджала губы. – Радовалась каждой спокойной минутке, когда не надо куда-то бежать и постоянно быть начеку. Отогревалась душой, понимаешь? Смеялась, дурачилась… отъедалась. – Сказано все это было с таким упреком, словно он лично морил хвостатую голодом.
– Поесть для нее – святое!
– Тебе лучше знать, у нас она всего третий день жила. Что ты так удивленно смотришь? Раньше я могла много чего простить тебе, закрывая глаза и на скверный характер, и на необщительность, и на эти вечные секреты. Глупо было питать какие-то иллюзии.
– А сейчас, значит, не питаешь? – нагнулся он, опираясь о колени.