– Я делаю то, чего хочет ваша сестра и я сам. – Голос Фроули был полон плохо сдерживаемой злости.
– Не сомневаюсь в этом, ведь я сообщил вам, что ее приданое гораздо больше, чем те пять тысяч, которые вы требовали.
– Это ложь! – воскликнула Дорис. – Ведь это ты предложил ему деньги – двадцать тысяч фунтов, – а Дэниел отказался.
– Ах вот как. – Люк внимательно посмотрел на Фроули. – Я запамятовал.
От его ровного, любезного голоса у Анны по спине побежали мурашки.
Неожиданно молодой человек выхватил из ножен шпагу и направил ее на Люка. Анна почувствовала, как у нее дрожат колени.
– Ты не остановишь нас, – произнес Фроули. – Стой где стоишь, Гарндон, если хочешь остаться невредимым. Мы уходим.
Люк не шевельнулся.
– Как неосторожно с твоей стороны, мой дорогой. – Тон его голоса не изменился, – Убери шпагу в ножны, пока у тебя еще есть такая возможность.
Дэниел усмехнулся. Анне показалось, что шпага оказалась в руке ее мужа быстрее, чем она услышала звон вынимаего из ножен металла. А потом – Анна даже не поняла, как это произошло, – шпага Фроули описала в воздухе дугу и упала на землю в дюжине футов от них. Шпага Люка застыла у горла Дэниела. Оцепеневшая Анна увидела, как тонкая алая струйка поползла за воротник его рубашки.
– Ты уйдешь один, Фроули. – Тон Люка не изменился. – Живым. И даже не истекающим кровью, если будешь хорошим мальчиком. Но я пущу ее, если ты посмеешь приблизиться к леди Дорис на расстояние оклика. Я мог позволить вам встретиться под строжайшим надзором, если бы ты не выказал такой готовности обменять мою сестру на деньги. Позволил бы, в надежде на то, что она сама увидит – эта перемена в жизни не сделает ее счастливой. Но теперь встреча с ней будет угрожать твоей жизни опасностью. Можешь поднять шпагу перед тем, как уйти. – Люк неторопливо убрал шпагу в ножны. Дэниел Фроули повиновался его приказу. Все это время Дорис стояла застыв и зажав руками рот. Она опустила их, когда ее возлюбленный скрылся из виду.
– Я ненавижу тебя, – бесстрастно сказала она Люку. – И я не буду тебе повиноваться. При первой же возможное убегу с ним.
– Анна, не будешь ли ты так добра вернуться в ротонду и попросить мою мать прийти сюда? Объясни ей, что она должна отвезти Дорис домой. И пожалуйста, оставайся с леди Стерн, пока я не вернусь за тобой.
Анна поспешила прочь. Она испытывала то же чувство, что, должно быть, испытывал Иуда Искариот, покидая Гефсиманский сад. Она предательница. Хотя Дорис спасена от несчастного брака, особенно если верить тому, что Люк говорил о деньгах.