Поезд остановился. Это была станция пересадки, и в вагон устремилась толпа народу, моментально прижав Колдунова с Саней к вагонной двери. Разговаривать в таком состоянии стало неудобно, а на следующей остановке Саня вышла, заручившись обещаниями Колдунова обязательно присутствовать на свадьбе Миллера.
Самое деятельное участие в подготовке свадьбы принимал Елошевич. Вначале он был страшно разочарован, узнав, что не будет ни белого платья, ни пышной церемонии во Дворце бракосочетаний, ни свадебного путешествия, но теперь ездил с Наташей закупать шампанское и водку и даже помогал писать приглашения. Он искренне радовался переменам в Наташиной жизни.
Но эта радость была почему-то неприятна самой Наташе. Ведь если он совсем не расстраивается… У нее так и не нашлось душевного мужества додумать эту мысль до конца.
Вот и сейчас он, доставив очередную партию шампанского, купленного где-то по оптовой цене, и расправляясь с честно заслуженным обедом, вздыхал о том, что Наташе очень пошло бы белое платье с «такой пышной юбкой до полу и фатой».
— Дядя Толя, опомнитесь! Какая фата! У меня же сын почти взрослый! — Она засмеялась.
Елошевич поперхнулся и неожиданно густо покраснел.
— Положить еще котлету? — пришла Наташа ему на помощь.
— Нет, спасибо.
Она стала убирать со стола.
— Я, дядя Толя, пирогов с мясом напекла. Вам с собой отложила. И Саньке тоже. Вы ее сегодня увидите?
— Завезу, не вопрос.
Почему-то он понял ее последнюю фразу как намек, что ему пора уходить.
Елошевич поднялся и развернулся к выходу, но, находясь вдвоем в крохотной Наташиной кухне, нельзя было делать резких движений. Стоя к нему спиной, Наташа потянулась за пакетом с пирогами и… оказалась в его объятиях. Она быстро обрела равновесие, и он сразу опустил руки.
Некоторое время так они и стояли: она — прижав к груди пакет, он — молча глядя на нее…
И тут зазвонил телефон. Елошевич опомнился первым, вынул из Наташиных рук сверток и вышел в прихожую.
Звонила Регина.
— Ты понимаешь, что натворила? — пропела она сладким голоском. — Наташа, ну это же ни в какие рамки не лезет! Ты хоть понимаешь, что Илья не тот мужик, о которого можно вытирать ноги?
— О чем ты говоришь?
— Брось изображать невинную овечку! Ну, хотелось тебе окучить богатого мужика, так ты бы хоть обуздала своего медицинского придурка. Знаешь, такие страсти дурно пахнут, культурные люди этого не допускают в своих отношениях.
— Ты мне звонишь, чтобы мораль читать? — огрызнулась Наташа.
— Бог с тобой! Просто хочу объяснить, почему тебе теперь в моем агентстве делать нечего. Извини, но с Ильей нам еще работать и работать, а он жестко поставил условие… Я, конечно, пыталась ему объяснить, что ты ни в чем не виновата, что вы с Митей давно расстались, что он просто подвержен припадкам ревности, но Илья не хотел ничего слушать.