— Данька, у меня башка к такому не привыкла. Я не о высоте, а о той тарабарщине, что ты несешь.
— А матрос должен знать каждую деталь, все названия. Стоячий и бегучий такелаж.
— Обалдеть. А ты с этой гросы на ту фиговину перелезть можешь?
— Пока нет. Но научусь.
Учись, Даня, тебе это пригодиться. Позже. И жизнь будет поставлена на кон.
— А где вы обедаете?
— тебе бы пожрать. Матросы в кубрике. Реже на палубе. Особой утвари нет. Капитан у себя в каюте. Тут с посудой проще.
— Спите вы где, ну кровати там?
— Матросы в гамаках. Его сшить надо. Парусина, по бокам шкерты, вешают на крючках. Тут сноровка нужна. Не правильно повесишь, вывалишься при качке. Или почти стоя спать будешь. Их чаще шьют парусники, мастера. Их каболками зовут. Они и последнюю рубашку шьют. Зашивают в твой гамак — и в воду.
— Романтика. Меня жуть берет. А ванна, туалет?
— Моемся морской водой. Пресная используется редко. Комната раздумий, гальюн, на баке. Висишь возле бушприта, думаешь о бренности жизни. В шторм можешь и не вернуться.
— Даня. Я после этого на твой круизный лайнер ни ногой. В таких условиях Бармалей кажется мальчишкой. С развлечениями, полагаю, там туго. В карты мужики режутся.
— Не угадал. Чертов песенник выбрасывают за борт. В кости по маленькой можно. Парням бы поспать, рукодельем заняты. Ковры из каната вяжут, из дерева поделки.
— Врач там есть?
— У нас костореза нет. Врачи ампутируют что попадется. Мой друг Брайан за врача. Он чип, плотник. Кусок деревяшки — чип. Такая жизнь. Давай выпьем шотландского кофе.
— У меня шотландского нет. Нескафе пойдет?
— Шотландским угостимся. Сухари гони.
Макс с Даней пережигали сухари в духовке. На кухне стоял дым.
— Соседи прибегут. Орать будут. — сокрушался Макс.
— Мы им кофе нальем.
Пережжённый сухарь заварили в кипятке, процедили. Разлили в чашки.
— Даня, а может сюда меда положить, так мне не выпить. — Взмолился Макс.
— Из сухопутной крысы янмаат не получится. Слабак.
— Кто? Я им быть не хочу. Разонравилось.
— Янмаат по-голландски океанский моряк. Сухопутный червь, таких море не терпит. — Данька корчил из себя бывалого моряка.
— Хвастун. В лобешник хочешь. — Максим шутливо замахнулся.
— Эй, ты! История тебе не простит. Колумба ударить в лоб. Человечество тебя проклянет.
— Не думаю. На Земле давно все острова открыли. Если только айсбергам будут давать имена. Так они растают.
— В тех местах. Где я плаваю. Еще не все земли открыты. Островам свое имя дам.
Хвастун. Вот ух хвастун. — Решил Сеятель-Жнец. — Но есть что-то в твоей наглости. Звезда в созвездии Лебедя. Свен — swan, твой капитан. А ты — swank, хвастовство ходячее. Бойтесь своих желаний. Боги могут услышать и исполнить.