А ведь какой был!
Даже став Генеральным, приезжал в ЦК раньше всех и работал допоздна. Все делал стремительно, бегом. Даже обедал торопливо, за восемь минут, и тут же несся работать дальше. За день через его наполненный клубами сигаретного дыма кабинет проходило по несколько десятков посетителей, и со всеми он успевал поговорить по душам, всех успевал обаять простотой и душевностью общения. А по вечерам дома продолжал работать с документами, иногда отрубаясь с ними уже в кровати. По стране мотался без конца. Бывало, по три-четыре недели в Москву не бывал, зато лез в такие дыры, куда первый секретарь не то что обкома - райкома не заезжал.
Темпераментный и импозантный, уважающий розыгрыши, готовый принимать шутки в свой адрес. Любящий посидеть с друзьями за столом, но практически никогда не теряющий за рюмкой контроля. А под настроение Генеральный мог и баян рвануть, и спеть в компании что-нибудь из русского народного.
Да, именно таким он запомнился Андропову, таким он его уважал и такому был предан. Тем больнее было все чаще видеть появляющиеся признаки дряхлости, и тела, и ума.
Ну... Ничего. Страна крепка как никогда, несколько лет на пониженных скоростях ее не убьют, потом наверстаем. Важнее то, что руководство действительно коллективное, а решения принимаются единогласно. Любой член Политбюро может спорить, не боясь последствий. И если даже один не согласен, вопрос отправляется на доработку. После вызывающего дрожь в коленях Сталина, и самодура Хрущева поневоле начнешь ценить сегодняшнюю ситуацию.
«Нет-нет-нет, пусть все идет естественным путем. А если еще и таблеточки удачно поменяем...» - и Андропов задумался о предстоящей на следующей неделе встрече с Чазовым. Наводка от «Сенатора» оказалась на редкость плодотворной, появилась возможность серьезно прищемить хвост кремлевским медикам. - «Прямо по пословице - у семи нянек дитя без глаза. Назначили десять лет назад как второстепенный препарат - и все, забыли. А сколько тревожных указаний уже было! Мерлин Монро, Пресли этим летом... И это только самые известные случаи. Минимум пять лет, как надо было уже заменить на препарат из другой группы. Ну, ничего... Взгрею, забегают как тараканы под кипятком...»
Хоть медицина не была его полем, но сейчас Юрий Владимирович был уверен на все сто. Когда врачи из КГБ по его заданию прочесали западные журналы, и реферат на заданную тему лег ему на стол, вопросов не осталось. Совсем. «Сенатор» был прав и здесь. Клиническая картина нарушений в результате длительного приема барбитуратов в пожилом возрасте была словно списана с Генерального, один в один. Особенно встревожило Андропова то, что принимаемый сейчас Брежневым препарат дает не нормальный физиологический сон, а черное тупое забвение с очень, очень нехорошим выходом из оного поутру: с разбитостью, затруднением мышления, нарушением речи и омерзительнейшим настроением на весь оставшийся день.